Читаем Молчание небес полностью

Призы – кубок и кухонный комбайн – лежали упакованные в громадном дорожном бауле. Проклятущие перекладные вымотали всю душу. Сначала автобусом до Магнитогорска, затем поездом до Челябинска. Из Челябинска – снова поездом до Самары, там – снова час на автобусе. Теперь вот обратно… До Челябы, слава Богу, добралась. По-людски надобно бы у братишки младшего, у Пашки, тормознуться, погостить хотя бы денёк… Но уж шибко невтерпёж было до дома добраться! Душа уже там была, с мужем и ребятишками. Вот гостинцам порадуются!

И, как только приехала в Челябинск, сразу же поспешила купить билет до Магнитогорска. Жаль, что только в шесть вечера отходит… Четыре часа валандаться где-то надо…

«Позвоню-ка Пашке. Может, выходной?..» – подумала она, обложившись баулами на лавочке в привокзальном сквере.

Завод, где работал младший брат, был когда-то союзного значения. Затем наступили кризисные времена 90-х. Завод пошёл по денежным рукам, как распутная девица, захирел и до сей поры перебивался случайными заказами. Рабочие работали по 2–3 дня в неделю. Чем леший не шутит, может, и, правда, у Пашки выходной…

Повезло ей. Прикатил младшенький на вокзал, через час уже прикатил. Обнялись, поцеловались, как положено. Пашка – крупный, высокий, под метр восемьдесят – тридцатилетний мужик, рядом с Верой гляделся мелковато и щупло. Та, при таком же росте, смотрелась и пошире, и побогаче статью. И вообще, весь корень их, Гасниковых, никогда мелким не был. Хоть дедов взять, хоть детишек. Может, благодаря врождённой силе и дородству Верка так быстро и справлялась с овцами: хвать за лапы, свалит на бок, коленом прижмёт – и давай шерсть снимать! Секунды уходили, а овца – будто в армию призвали, лысая и ошарашенная! Да что овцы!.. Она однажды на спор и Пашку, как барашка, сгребла в охапку да на пол грохнула! Коленом прижала – ни вздохнуть, ни охнуть! А ведь лучшим гиревиком на селе был!

Начальство Верку ценило. Что ни смотр-конкурс – её посылают. И хоть бы раз без первого места возвратилась! Было, правда, однажды, в 89-м, в Абхазии… Стыдно вспоминать… Местный какой-то сморчок в гектарной кепке её обогнал! Откуда вот в таком сила? И ещё, паршивец, приударить вздумал, сопля носатая! Но ей-то к мелюзге привыкать не в новинку. Серёжка, муж-то её, по габаритам точная копия того, местного. Нос только пуговкой да волосики белые, а так – близнец близнецом.

«Шашлыки, правда, у южанина вкуснейшие были. Мой Серёжка такие делать не умеет! А вино – дрянь дрянью! Кислое, как бражка недоспевшая. Хорошо тогда толпой посидели. Ежели б не второе место – совсем бы всё замечательно…»

– Верка, ты меня слушать будешь? – сердито окликнул её Пашка.

– А? Что? Задумалась чего-то…

– Я говорю: поехали к нам, четыре часа ещё до поезда. Отдохнёшь по-человечески. Анатолий потом отвезёт…

– А твоя где машина?

– В ремонте.

– Да подь ты!.. Не поеду! Что ж я с баулами носиться буду?! И так все руки оборвала!..

– В камеру давай сдадим.

Верка посмотрела на него, как на больного.

– Ага… Приду получать багаж перед поездом, а кладовщик до ветру пошёл, днище пробило. А поезд – тю-тю!.. Сиди, говорю! Тебе что, с сестрой не сидится?!

– Сидится, – буркнул Пашка. – Давай я хоть пожрать что-нибудь возьму…

– Ой! Пашка, мне беляшиков возьми! Они у вас на вокзале всегда вкусные! Штук пять возьми! И газировки! Дома-то я сроду её не пью.

– Чаю горячего, может?..

– Я тебе говорю: газировки возьми!..

Пашка принёс беляши, газировку и пару шашлыков.

– Шашлыки-то зачем? Из собачатины какой-нибудь делают…

– Ешь! Беляши, можно подумать, из другого мяса…

– Не-е, беляши вкусные! – Верка аж щурилась от удовольствия.

– Как вы там? – Пашка лениво жевал шашлык. – Колоть скотину по осени будете? Мы бы с Толей бычка у вас взяли.

– Не мы – так другие резать будут. Я тебе позвоню. А вот поросёнка точно заколем! Возьмёшь?

– Возьму. Дай газировки… Как там Федька? К нам, в город, не думает?

Федька, Веркин старший сын, закончил школу и работал у отца на МТС.