Так мысленно спорила Вера со своими «доброжелателями». А у самой душа – будто кошками изгажена да исцарапана, вся в крови от этих пересудов.

А жить надо… И с такой душой, с исцарапанной… И как ещё долго жить!.. Ведь никто из ребятишек не определился. Ни с работой, ни с учёбой… Пристраивать, на ноги поднимать надо. «Сдохну, а подниму! Подниму! И пошли вы все к черту!»

…На рукав капнуло светло-розовым. Вера вытянула подол рубахи, приложила к носу и долго-долго держала. А кровь всё сочилась и сочилась. Она осела на захолодевшую вспаханную землю и запрокинула голову вверх.

– Сдохну, а подниму!

Бледное осеннее небо вдруг начало медленно поворачиваться, затем закрутилось. И наступила темнота.

* * *

– Мам, мам, очнись! – Голос младшенького Алёшки доходил, как сквозь вату. На лоб легло что-то мокрое, холодное.

«Хорошо-то как!» – облегчённо подумала Вера, с трудом разлепила глаза. Склонённые над ней кругом лица – серые, туманные – плыли и не фиксировались сознанием.

– Сейчас, Алёшечка, сейчас… – Она с трудом села. Чьи-то руки поддерживали за плечи. Испуганные глаза окружающих выжидательно таращились на неё.

– Мам, что с тобой? – Сын присел перед ней на корточки.

– Голова закружилась. Сейчас, Лёшенька, сейчас… – Попыталась подняться. – Копала, копала… Чуть-чуть всего… Давление, видимо… – Всё-таки поднялась. – Здравствуйте, ребята. Пойдёмте в дом. Сейчас, оклемаюсь маленько…

– Я же тебе говорил, что вскопаю, – сердито выговаривал сын, шагая рядом. – Зачем самой нужно было?.. Я же говорил… Специально сегодня приехали!

– Лёш, не ругайся. Я же не знала, когда ты приедешь… А вдруг снег завтра выпадет? Не успели бы… – Вера оправдывалась, а сердце её пело от сыновней ворчливости: приехал! Ребят с собой взял на помощь! – А Игорёк где? Приедет? – вспомнила она про старшего.

– Вечером, может…

Вошли вдвоём в дом. Ребята сгруппировались в проулке, у машин, переговаривались о чём-то.

– Чем же я вас кормить-то буду, Лёшечка?.. Позвонить надо было, – опечалилась Вера, глядя на ребят через окно. – Я же только к чаю с собой взяла…

– Да до тебя не дозвонишься! Связь эта дурацкая… Мы с собой взяли, не беспокойся… Ты когда домой едешь?

– Дёмины завтра утром обещали захватить. Мне ещё мешок с одеждой забрать надо, постирать к весне. Загрязнилось всё… Чай-то поставить? Будете?

– Ага, поставь.

Алёшка вышел к ребятам.

– Ну, что?

– Она с ночёвкой остаётся, – с сожалением ответил Алексей. – А мне вскопать всё надо.

– Ты чё, съехал? Здесь неделю копать надо всей толпой! Да и земля же сырая!

– Ну… я не знаю… мать попросила…

– Лёха, сейчас быстро темнеет! Поехали к Катьке на дачу! Говорил же я: давайте сразу к ней! Нет: «сюда, сюда…» Съездили, блин!

– Ребят, ну, я обещал…

– Обещал – так копай! А нам ехать надо. Мясо уже с утра квасится, скоро вообще никакое будет!..

– Ребят, ну, помогите немного… У меня и сапоги на всех есть… И поедем сразу… Хотя бы грядки…

– Ладно, тащи сапоги.

Алексей весело вбежал в дом.

– Мам, где у нас сапоги резиновые? Ребятам надо.

– А вон, за дверью… Алёша, чай готов. – Вера залила заварку кипятком. Достала из пакета печенье, молоко. – Зови ребят.

– Мам, некогда! Там обстоятельства изменились! Нам вечером в городе надо быть! Мы уж через час поедем!

– А как же чай? – растерянно, не к месту спросила она. Алёшка лишь махнул рукой, сгрёб сапоги и так же быстро вышел.

…Через час лишь следы протекторов говорили о приезде ребят.

Вера закрыла за ними ворота, вошла в дом. Помытые для чая чашки сиротливо толпились на столе. Она плеснула себе остывшей заварки и, отпивая маленькими глоточками, бездумно уставилась в запылённое окно.

Темнело. Взгляд упал на расписание электричек. Взгляд стал осмысленным. Она поднялась и вышла в сад. Одинокая вскопанная грядка тянулась вдоль забора. В конце разновеликими черенками торчали четыре воткнутые в землю лопаты. Она выбрала покороче и принялась копать, изредка поглядывая на дорогу. Но старшего, Игоря, так и не увидела.

…Вся двадцатитрёхчасовая электричка оказалась пустой. Лишь в первом вагоне сидели редкие пассажиры, да и те теснились ближе к кабине машинистов. Она подсела к ним и огляделась. Напротив оказался тот, утренний, мужичок в дождевике. Он поднял голову. Глаза его, старческие, безмятежные понемногу становились внимательными, в них теперь появилась улыбка. И он кивнул ей головой, как старой знакомой.

– Постоит ещё бабье лето, постоит. Всё сделать успеем. Ничего, не тужите, поскрипим ещё…

Электричка была тёплая и уютная.

Победительница

Вера Гасникова возвращалась домой.

Возвращалась чемпионом России по стрижке овец. Соревнования проходили три дня. Дорога и командировочные были оплачены организаторами. Иначе бы она и не поехала. Чего деньги-то тратить попусту? Выиграешь там, не выиграешь – ещё неизвестно… Да и дома хлопот хватает…