А теперь скажите, что и кто предпочтительнее по трезвому смыслу и практике жизни — мальчик, упорно разучивающий трудный пассаж этюда, или тот, который бессмысленно крутит подсвечники, смотря в ноты и видя в них (воображая!) не нотные знаки, а улицы, перекрестки улиц, дома, деревья, фонари… Я думаю, что одного судьба готовит к концертному залу, другого — к оперной сцене, на которой он должен будет не исполнять божественные звуки Шопена, а сочинять жизнь как бы реальную, как бы действительную, но проникнутую таинством души, таинством, заключенным в лабиринте начертанных на нотоносце четвертей, восьмушек, шестнадцатых… Пауз, нюансов, сотен десятков условных музыкальных знаков. Кто знает, кого готовит Судьба в ребенке, долго смотрящем в окно на ползущую муху или размазывающем пальчиком разлитый по столу кисель? Кто знает?

Итак, я вспоминаю свою жизнь, как некое движение по установленному Судьбою маршруту. Судьбу почитаю за мудрость жизни, определяемую условиями и потребностями общества. Локомотив летит по определенному, жизнью продиктованному маршруту, преодолевая пургу, заносы, гололед, грозы… Бывают крушения. Но все время кажется, что за горизонтом — солнце, весна, легкий и счастливый путь. Надеешься, но знаешь, что неминуема осень — слякоть, зима — ледяное успокоение.

<p>ПЕРВЫЕ ШАГИ</p>

Нет ничего загадочнее в жизни, чем дети. Эти существа талантливы — все и во всём! Однако трудно разгадать примитивным чувством и разумом взрослого человека особенность, неповторимость, исключительность дарования ребенка. Человек так и не научился разгадывать дары природы, заложенные в развивающемся малыше. А потом, когда тому минет первый десяток лет, когда накипь «жизни общества», его вкусы, ограниченность восприятия мира засорят, испортят натуру ребенка, доискаться до того, для чего человек родился, что в себе принес миру, человечеству нового, прекрасного и важного — трудно. Вот и пошел юноша с паспортом и «правом на место жительства» в жизнь — в учреждение, на производство, в коммерцию, в политику… Хорошие родители пытаются направить будущего наследника по выгодному, достойному пути («чтобы по крайней мере хоть заработал себе на кусок хлеба»). Это называется «устроить ребенка» — и сколько при этом происходит потерь… И не только «быстрых разумом Невтонов», но и талантливых слесарей, плотников, садоводов, дворников… Да, да, дворников!

Хотите верьте, хотите нет, но и сейчас, на склоне лет, я помню дворника одного из дорогомиловских дворов, которого мы боялись и любили. Мой отец — почтенный, уважаемый учитель (было время, когда учителей уважали!) — здоровался с ним за руку, слегка приподнимая шляпу, а мама специально для него готовила угощение, ожидая, когда тот придет в первый день Пасхи или Рождества с поздравлением. («А понравится ли дяде Косте пирог с рыбой?..») Вот какой был дворник в Дорогомилове двадцатых годов! Талант — везде талант и всегда достоин почитания и уважения. Только проявляться он должен в уготованной ему области.

Мой отец, бывший тогда заведующим школой, снимающий перед дворником шляпу, и уважаемый дворник дядя Костя, снимающий перед отцом свой меховой треух, мне всегда казались людьми в нормальных, естественных взаимоотношениях, единственно достойных и обязательных. С этого началось воспитание моего отношения к профессиям, положениям, должностям, состояниям. Это был двадцатый год! Преподанное мне отцом старался сохранить всегда, а потому с детства жил я спокойно, без понуканий, без зависти и без желания опередить соседа, «обставить» его, «догнать и перегнать», завоевать себе «положение», сделать карьеру, добиться признания, знать себе цену… и прочая, и прочая.

Мои родители не видели во мне каких-либо исключительных способностей, не гладили меня по головке, не ласкали меня, не расхваливали посторонним. Они уважали меня, мое достоинство, мои способности, какими бы мелкими или, во всяком случае, обычными они ни были. И я спокойно относился к родителям, видел в них тех, кем они хотели, чтобы я их видел — людей обычных, «как все», без претензий, честно исполняющих свой долг, свои обязанности. Честно! Законопослушно! За это воспитание я благодарен им. И примеры в памяти живы — примеры для меня драгоценные, им я старался следовать. Советую так жить и другим — это поможет каждому человеку занять своё, предназначенное ему судьбой место. Это — честно. И нет ничего постыднее человека, стоящего не на своем месте. Вот два решивших мою жизнь и мою натуру примера.