<p>Борис Покровский</p><p>МОЯ ЖИЗНЬ — ОПЕРА</p>

<p>ПОСЛЕДНИЙ РЫЦАРЬ ОПЕРЫ</p>

История оперы насчитывает 400 лет. Но на самом деле ее истоки — в греческом театре и в удивительном, почти утраченном искусстве соединения музыки, слова и жеста, именуемом гипорхемой. В греческой трагедии музыка, слово и действие имели равновеликое значение — хотя назвать это действие оперой в современном ее понимании было бы, конечно, преувеличением. Понятия «музыкальный театр» у греков просто не существовало, ибо не существовало театра без музыки. В первые века христианства театральные постановки были запрещены. Греческий театр умер, навсегда исчезли его простота и величие. Но христианская литургия — разве это не отблеск огня, когда-то горевшего на Олимпе? Четкое, выверенное во всех мелочах действие, усиленное музыкой и словом — вдохновенными стихами, созданными еще в поздней античности. Театр, когда-то родившийся из мистерий олимпийским богам, перевоплотился в мистерию единственному Богу. И, наверно, не случайно увлечение оперой у автора этой книги началось с таинства православной службы.

Но когда в эпоху Возрождения, в конце XVI века флорентийские музыканты и поэты попытались создать синтетическое искусство, способное правдиво выразить человеческие чувства, они вернулись к античному театру. Действие и поэзию они поставили выше музыки — их речитативные напевы были лишь прелюдией к опере. А время брало свое: и на сцене открытого в 30-х годах XVII века в Венеции первого музыкального театра уже буйствовало музыкальное великолепие, часто в ущерб поэзии и действию. Еще успела вспыхнуть звезда Монтеверди — первого великого оперного композитора. Но вскоре главным в опере стало искусство певца-виртуоза — и либреттист, и композитор оказались оттеснены на второй план. Придворная публика, для которой, в основном, ставились и создавались оперы, ждала музыкальных красивостей, подчеркивающих голосовые данные исполнителя. Опера превратилась в концерт, состоящий из арий и дуэтов, связанных незамысловатым сюжетом, на который публика почти не обращала внимание. И, словно в ответ на застывшее в самолюбовании искусство, из недр итальянской народной музыки вспыхнула, заискрилась опера buffa. Полная искреннего веселья, пародии, веселой незатейливой музыки она быстро распространилась по городам Европы, с успехом шествуя по всем подмосткам: от рыночных балаганов до придворных театров. Глядя на свою развеселую младшую сестру, ожила и серьезная опера. Но понадобилось еще сто лет, чтобы зрители многочисленных оперных театров увидели на сцене настоящее действие, эмоционально усиленное музыкой.

Этот экскурс в историю оперного искусства объясняет парадоксальный факт: профессия оперного режиссера как таковая возникла только в конце XIX века, т. е. через 300 лет после зарождения оперы. До этого оперу ставили, точнее располагали артистов по наиболее выигрышным местам, все кто угодно — сами актеры, дирижеры, директора театров. Развитие оперы привело к очевидной необходимости соединить вокал и сценическое действие, так как разрыв между усложнявшейся и непрерывно развивавшейся музыкальной драматургией оперы и оставшейся в примитивном состоянии формой музыкального спектакля становился все ощутимее. Но еще в 1951 году великий немецкий оперный режиссер Вальтер Фельзенштейн был вынужден объяснять зачем, собственно, опере нужен режиссер: «Безусловная необходимость наличия сильной личности режиссера обосновывается, во-первых, необходимостью выразить присущую произведению оригинальную субстанцию теми средствами и методами, которые понятнейшим образом знакомят с произведением современного зрителя. Во-вторых, без такого режиссера не обойтись потому, что он, опять же своими средствами и методами, должен подробно ознакомить с произведением подходящих для его воплощения певцов, а также дирижера и художника-декоратора и побудить их к личной, но вполне верной интерпретации по законам театра. Никоим образом режиссер не может ограничиться оптически-пространственным и хореографическим изображением действия, и ни в коем случае ему не позволено использовать певцов как движущиеся фигуры, вместо того чтобы побудить их творчески усвоить партитуру и текст произведения.» Более просто это по-немецки сухое изложение можно выразить так: либреттист создает текст оперы, композитор пишет музыку, художник создает декорации, дирижер — музыкальную интерпретацию, а режиссер создает оперу.