Читаем Моя жизнь полностью

Десятого мая в Париже начались переговоры Соединенных Штатов с Северным Вьетнамом, которые вселили надежду в американцев, с нетерпением ожидавших окончания войны, и принесли облегчение вице-президенту Губерту Хамфри, вступившему в предвыборную гонку в конце апреля и очень нуждавшемуся хоть в каких-то позитивных событиях, чтобы получить шанс на выдвижение или даже избрание. Вместе с тем социальная напряженность не ослабевала. Колумбийский университет в Нью-Йорке оставался блокированным протестующими до конца учебного года. Двух католических священников, братьев Дэниела и Филипа Берригана, арестовали за то, что они выкрали и сожгли списки призывников. В Вашингтоне, всего через месяц после беспорядков, активисты движения за гражданские права под знаменем кампании в защиту бедных, провозглашенной Мартином Лютером Кингом-младшим, разбили палаточный городок на Эспланаде, назвав его «Городом возрождения». Страшные дожди, лившие тогда, покрыли Эспланаду грязным месивом и сделали условия жизни в городке невыносимыми. Как-то раз в июне мы с Энн Маркузен пошли посмотреть на него и выразить поддержку протестующим. Чтобы не утонуть в грязи, между палатками положили доски, однако через пару часов ходьбы по городку и разговоров с разными людьми мы все равно перепачкались с ног до головы. В определенном смысле обстановка в палаточном городке довольно точно отражала неразбериху, характерную для того времени.

Май подошел к концу, а демократическая партия так и не определилась с выдвижением кандидата. Хамфри начал получать голоса низовых организаций в штатах без предварительных выборов, а Маккарти одержал победу над Кеннеди в штате Орегон. Кеннеди возлагал надежду на предварительные выборы в штате Калифорния, назначенные на 4 июня. Последняя неделя учебы прошла в ожидании результата этих выборов, которые должны были состояться за четыре дня до выпуска.

Во вторник вечером стало известно о победе Роберта Кеннеди в Калифорнии, достигнутой благодаря высокой явке на избирательные участки представителей национальных меньшинств в округе Лос-Анджелеса. Томми Каплан и я были очень взволнованы и не ложились спать до тех пор, пока Кеннеди не выступил с победной речью; это произошло около трех утра по вашингтонскому времени. Через несколько часов я проснулся оттого, что Томми тряс меня за плечо и кричал: «Бобби застрелили! Бобби застрелили!» Через несколько минут после того, как мы выключили телевизор и отправились спать, молодой араб по имени Сирхан Сирхан, недовольный тем, что Кеннеди поддерживал Израиль, изрешетил пулями сенатора Кеннеди и сопровождавших его людей, шедших через кухню гостиницы «Амбассадор». Помимо Кеннеди пострадали еще пять человек, которые, к счастью, выжили. Бобби Кеннеди получил ранение в голову, ему сделали операцию, но он умер на следующий день. Он ушел от нас 6 июня в возрасте сорока двух лет в день рождения моей матери, которой исполнилось сорок пять, — через два месяца и два дня после убийства Мартина Лютера Кинга-младшего.

Восьмого июня Каплан поехал в Нью-Йорк на похороны Кеннеди. Заупокойная служба должна была пройти в соборе Святого Патрика. Поклонники сенатора Кеннеди, как знаменитые, так и никому не известные люди, потоком шли мимо его гроба весь день и всю ночь перед отпеванием. Среди них были президент Джонсон, вице-президент Хамфри и сенатор Маккарти. Присутствовал и сенатор Фулбрайт. Тед Кеннеди произнес замечательную траурную речь, завершив ее словами удивительной силы и любви, которые я никогда не забуду: «Не нужно идеализировать моего брата после смерти или приписывать ему достоинства, которых у него не было при жизни. Просто вспоминайте о нем как о хорошем и порядочном человеке, который видел зло и старался искоренить его, видел страдания и старался облегчить их, видел войну и старался прекратить ее. Те, кто любил его и теперь провожает в последний путь, молятся, чтобы все, к чему он стремился, все, чего желал другим, однажды стало действительностью и достоянием всего мира».