Читаем Моя жизнь полностью

Политическая работа с массами, искусством которой мастерски владел Прайор, была весьма важна в таком штате, как Арканзас, где более половины населения приходилось на города с числом жителей менее пяти тысяч человек, а десятки тысяч жили «в сельской местности». В то время телевизионная реклама, особенно негативная, еще не оказывала на исход выборов такого влияния, как сейчас. Кандидаты покупали телевизионное время главным образом для того, чтобы, глядя в камеру, беседовать с избирателями. Как правило, они также посещали суды и крупнейшие компании в главных городах округов, заглядывали на кухню каждого ресторана и выступали в местах проведения аукционов по продаже домашнего скота. Отличные результаты давало посещение окружных ярмарок и ужинов с пирогами. И, разумеется, каждая еженедельная газета и радиостанция могли рассчитывать на визит кандидата и на размещение в эфире или на газетных страницах одного-двух предвыборных воззваний. Вот таким образом я и постигал основы политической борьбы, и, по-моему, такая тактика давала лучшие результаты, чем войны в телевизионном эфире. Кандидат имел возможность высказаться, но ему приходилось и слушать. Он должен был встречаться с избирателями лицом к лицу и отвечать на их вопросы. Конечно, и тогда вас могли изобразить монстром, но вашим противникам, по крайней мере, пришлось бы приложить для этого немало усилий. Если же вы решали выступить с критикой противника, вам приходилось делать это самому, а не прятаться за спиной некоего фиктивного комитета, рассчитывающего, в случае если его нападки на конкурента увенчаются успехом, сорвать приличный куш в период вашего пребывания в должности.

Хотя предвыборные кампании тогда носили более персонифицированный характер, чем в наше время, они тем не менее не были лишь соревнованием личностей. Когда возникали серьезные проблемы, необходимо было искать их решение. А если вдруг происходило нечто, способное всколыхнуть общественное мнение, кандидат не мог спокойно плыть по течению, ему необходимо было проявлять жесткость и собранность и иметь хорошую реакцию, чтобы не оказаться смытым этой волной.

В 1966 году Джим Джонсон, или судья Джим, как он предпочитал себя называть, не только проявил способность удерживаться на гребне волны, но и сам создавал огромные зловещие волны. Он критиковал Фрэнка Хоулта, называя его «обаятельным бездельником», и намекал на то, что у Рокфеллера были гомосексуальные связи с чернокожими мужчинами, — что было смехотворным обвинением, учитывая его вполне заслуженную репутацию дамского угодника. По сути, выступления судьи Джима были всего лишь перепетой на новый лад старой южной песней, которую кандидаты исполняли перед белыми избирателями во времена экономической и социальной нестабильности: вы — хорошие, приличные, богобоязненные люди; «они» угрожают вашему образу жизни; вам незачем его менять, во всем виноваты «они»; выберите меня, и я буду бороться за вас и выбью из «них» эту дурь. Вечное политическое противопоставление «нас» «им». Это было подло и мерзко и, в конечном счете, оказывало пагубное влияние на людей, которые на это покупались, однако, как это случается и сейчас, когда люди испытывают недовольство и неуверенность, нередко приносило свои плоды. Поскольку кампания Джонсона, несмотря на крайности, до которых он нередко доходил в своей риторике, в целом была не слишком яркой, большинство наблюдателей считали, что на этот раз он не добьется успеха. Приближался день выборов, и Фрэнк Хоулт решил не отвечать на его нападки, равно как и на нападки других кандидатов, которые, увидев, что он ушел вперед, стали называть его кандидатом «консервативного крыла партийной машины». В те времена опросы общественного мнения еще не приобрели такой популярности, как сегодня, а тем немногим, которые все же проводились, большинство людей не слишком доверяли.

Идеалистически настроенным молодым людям из окружения Хоулта, таким как я, его стратегия казалась удачной. Своим критикам он отвечал лишь, что он — совершенно независимый кандидат и не собирается реагировать на не имеющие под собой основания нападки своих противников и, в свою очередь, нападать на них. Хоулт утверждал, что стремится к той победе, которая стала бы признанием его подлинных достоинств, а другая победа ему «не нужна вовсе». Со временем я понял, что заявления о том, что победа «не нужна вовсе», нередко используют кандидаты, забывающие, что политика — контактный вид спорта. Подобная стратегия может быть успешной в том случае, если избиратели ощущают стабильность настоящего и надежды на будущее, а платформа кандидата содержит серьезные, конкретные политические предложения. Однако летом 1966 года настроения были в лучшем случае смешанными, а программа Хоулта — недостаточно конкретной, чтобы вызвать значительный отклик среди избирателей. Кроме того, те, для кого самым важным в платформе кандидата было противодействие сегрегации, могли проголосовать за Брукса Хейза.