Читаем Моя война полностью

Ситуация драматичная. Стоит появиться ещё одной машине, и нам конец. Я вынул гранату и пополз к грузовику. Высокая трава в кювете скрывала меня. Казалось, я ползу вечность. Но не успел я приблизиться, как заработал мотор и грузовик, набирая скорость, начал уходить. Я и Франсуа выбежали на шоссе, с той стороны выбежал Валерий, а больше никого не было. Где остальные? Мы огляделись и увидели на обочине в естественной позе – на коленях – Григория. Он уткнулся головой в землю, винтовка валялась рядом. Мы подняли его голову. Пулевое отверстие в переносице, Григорий был мертв. Мы взвалили на плечи его тело и понесли к лесу. Кости и Николая-2 не было видно. Мы донесли тяжелое обмякшее тело друга до опушки и, замаскировав его в густом кустарнике, бегом бросились в лес к условленному месту встречи.

По дороге увидели дровосеков и приказали им молчать о том, что они видели нас. Минут через пятнадцать бега из-за кустов вынырнули Костя и Николай-2.

Валерий закричал на них: «Трусы, где вы были?»

Выяснили: они испугались первых же выстрелов немцев. Решив, что с нами покончено, они драпанули в лес.

– Вы ещё заплатите за это, – крикнул Валерий. – Григорий убит.

Мы продолжали бежать, но уже не на условленное место, а дальше на север. Надо было выйти из возможной зоны преследования и окружения.

Остановились в кустах на берегу ручья. До ближайшей деревни было не более полутора километров. Кусты и высокая трава хорошо скрывали нас, и мы искупались.

Настроение отвратительное: операция не удалась и опять потеря. Под влиянием этого настроения мы ругали Костю и Николая за трусость. Они оправдывались тем, что были без оружия. Валерий грозился поставить вопрос на собрании отряда, но я его унял, напомнив, что Фёдор тогда заберёт и этих ребят – они не очень тверды духом.

Ребята клялись и божились, что больше такого не случится и что они готовы пойти на самое опасное задание, но только с оружием.

Вскоре я поймал их на слове, но об этом в своё время.

Пока мы спорили и ругались, Франсуа сидел, понурив голову. И вдруг он заплакал навзрыд.

– Это я виноват в смерти Григория, я первый выбежал на шоссе. Вы должны меня расстрелять за это, – сквозь рыдания почти кричал он.

И тут мы стали восстанавливать картину короткого, но такого неудачного для нас боя. Да, верно, Гриша продолжал посылать пулю за пулей в широченную кабину, а Франсуа, дав короткую очередь по кабине и по сидевшему на первой катушке немцу, выбежал на шоссе. За ним бросились и мы. Получалось, что Франсуа виноват в смерти Григория. Но ведь он дрался, стрелял и первый рисковал, выбежав на шоссе.

Валерий сказал ему:

– Я старший группы. Ты, Франсуа, нарушил мой приказ, за это тебя следует наказать – но расстреливать тебя нельзя. Ты не струсил, ты сам рисковал, выскочив первым на шоссе, но ведь и мы все тоже выскочили. В горячке боя чего не бывает, так что ты не напрашивайся на расстрел. Костя с Николаем хуже поступили, в армии за это расстреляли бы, но мы это просто запомним.

Франсуа был в истерике. Виною были, очевидно, и смерть Гриши, и горячка боя, и страх перед возможным прибытием подкрепления. Мы заставили его искупаться, и он затих.

Было 5–6 часов пополудни. Хотелось есть. Но показываться на людях никак нельзя. Молча лежали мы в кустах и наблюдали за дорогой, проходящей через две расположенные рядом деревни. Ничего подозрительного.

Когда стемнело, решили уходить, но Валерий повёл не в условленное место, где с завтрашнего дня должны быть посты группы Габриэля, а в Венизи – он рвался к Алисе. Я не возражал, а ребятам было всё равно – каждый переживал свой поступок.

Рано утром 6 июня мы уже были на старой стоянке лагеря, и Валерий пошёл к мадам Жако за Алисой.

Он пришел с ней и принес еду. Лицо его сияло.

– Ребята, машина пришла в деревню полная трупов. В кабине прятались от дождя 8 человек – все убиты, последним умер тот, кто довёл машину. Застрелен солдат, сидевший на катушке…

– А ты откуда знаешь?..

– Ребятки, вы молодцы. Известия точные, их сообщили наши товарищи, – сказала Алиса.

Мы ликовали, только Костя с Николаем были мрачны.

Алиса отчитала их и Франсуа.

– А Григорий – герой, он выстрелил по кабине несколько раз, и каждая его пуля – один убитый немец, – сказала она. – Франсуа тоже молодец, его очередь довершила дело. Ладно, забудем всё плохое, операция удачная. Вы победители, а победителей не судят (через несколько дней Алиса привезла в отряд подпольную газету «Юманите». В ней было написано: «Наш отряд им. Парижской Коммуны на шоссе обстрелял немецкую машину. В завязавшейся перестрелке убито девять фашистов»).

Алиса на 3–4 дня уезжала в Париж, но она ничего не знала о второй группе. И мы решили той же ночью двинуться на условленные места, чтобы узнать, как дела у наших товарищей.

Валерий пошел проводить Алису, а мы, распив пару бутылок вина и плотно поев, заснули мертвым сном.