Читаем Моя война полностью

Роже́ сообщил, что скоро придёт Алиса и тогда Александр даст оружие.

Алису никто не знал, а Александр служил почтмейстером в деревне Савиньи, коммунист.

Роже́ вскоре уехал, а мы, не разводя костра, позавтракали и закурили, греясь на солнце. Костёр ребята вообще никогда не разводили – боялись себя обнаружить. Как оказалось, мы располагались почти на опушке небольшого лесочка около замка, в полутора километрах от Савиньи, в пятнадцати километрах от города Гре, что в 48 километрах северо-восточнее Дижона и в 40 километрах северо-западнее Безансона.

Валерий пробурчал, что снабжение плохое, поэтому приходится выкручиваться самим. У фермеров в кладовых хорошие консервированные компоты, окорока. Он так смаковал вкус компотов, что видно было, какой он сластена и что кладовые пейзан ему хорошо знакомы. К вечеру мы проголодались и решили пойти в Сен-Бруэн пошукать компотов. Агитация Валерия подействовала. Двинулись все. Валерий быстро нашел подходящую кладовую и захватил с собой Ивана и Якова. Вышли они оттуда груженные бутылками с консервированными фруктами, хлебом и окороком. Все повеселели. Отошли к лесу, и на опушке Валерий предложил попробовать компот. Компот, точнее, консервированные фрукты, были хороши.

До прихода Алисы мы совершили еще один набег. Роже́ привез немного продуктов. Дней шесть прошли нормально. Мы продолжали знакомиться друг с другом.

Валерий задавал тон в их группе, Фёдор был в скрытой оппозиции к нему. Разговоры один на один с Валерием и Фёдором помогли мне сориентироваться.

Первыми в этих местах появились с месяц назад Валерий и Иван Недвига, потом они подобрали у какого-то фермера Фёдора, а Костя появился сам.

Лучше всех ориентировался Валерий. Чувствовалось, что он давно на свободе. Иван был его неразлучной тенью.

Фёдор осторожничал и с большой неохотой выходил из леса.

Костя слепо верил Валерию.

Ясно, что серьёзные разговоры могли быть только с Валерием и Фёдором. Я беседовал с ними в определенном направлении – прошлое, настоящее, будущее.

Разговоры с Валерием. О прошлом Валерия я уже сказал. Настоящее он воспринимал оптимистично. Молодость, сила, уверенность в себе сквозили в его словах, поведении, надеждах. Он мечтал об оружии и предстоящих боях. Жаловался на Фёдора, который сорвал намечавшуюся операцию. В их группе был один пистолет, кем-то им подаренный, и Валерий предложил под мостом дождаться какого-нибудь немца и убить его. В группе появится автомат, а на ее счету – один ликвидированный фашист. Фёдор соглашался, но за день до операции заявил о ее нецелесообразности, поскольку за убийством немца последует карательная экспедиция и им придётся худо. Иван поддержал Фёдора, а Кости тогда ещё не было. И сейчас Фёдор отговаривает его от операций и даже от добывания продуктов в кладовках у пейзан. Предлагает подождать до получения автоматов. Тогда, по его мнению, можно будет и карателям отпор дать.

Валерий не верил в искренность Фёдора, но отрицательной характеристики ему не давал. Обиделся на Ивана, что тот поддерживал Фёдора.

Я полностью соглашался с мнением Валерия о необходимости добыть оружие и начать борьбу с немцами. Он очень обрадовался моей поддержке и с непосредственностью молодости предложил мне дружбу. Я с удовольствием принял, и мы поклялись сражаться всегда вместе. Относительно его метода снабжения продуктами я высказал сомнение. Рассказал ему, что во время побега мы пользовались этим методом только в Германии. А в Голландии, Бельгии и Франции сочли его неудобным и просто просили нас накормить. Сейчас, когда о нашем присутствии многим известно, наши экспедиции не пойдут нам на пользу. Он отговаривался тем, что у пейзан всего много, а мы голодаем, и не придавал этой проблеме большого значения. В дальнейшем у нас возникли разногласия, даже ссоры, но и примирения. Я был непоследователен: меня обезоруживал голод, который мы частенько испытывали в период, когда нашим снабжением занимались французы, да и мое прошлое пребывание в плену и во время побега в этом отношении было небезупречно. Но тогда это оправдывалось обстоятельствами, а сейчас такое поведение не соответствовало ни нашему положению, ни тем задачам, которые вставали перед нами.

В первые дни этот вопрос не вызывал обострений, и мы с Валерием решили дружить.

Разговоры с Фёдором. С ним не было откровенных бесед. О своём прошлом он не рассказывал. Вёл разговор методом прощупывания и намеков. Говорил мне:

– Валерий хороший и храбрый парень, но по молодости зря рискует. Любит компоты и идёт на воровство. Для партизан это опасно, они могут сползти к бандитизму. Я пытаюсь его сдерживать, но не всегда мне удается. Он и Костю совращает.

Фёдор вроде говорил правильно, но что-то в нём внушало мне недоверие. Внутренне я соглашался с ним, внешне ничем это не проявляя. Предпочитал молчать.