Припоминаю, как мы зашли в крайний дом маленькой деревушки, и я посмотрел на часы – 14 часов 20 минут. Мокрые, усталые, мы представились и сели в кухне на стулья. Хозяйка стала нарезать хлеб, а хозяин спросил:

– Откуда вы, почему такие разгоряченные?

Я назвал деревню, видимо неправильно, не запомнил названия, которое прочитал на карте в двухэтажном доме.

Хозяин покачал головой и сказал, что такой деревни близко нет. Я попросил карту и показал тот пункт, из которого мы вышли.

– Ого, так до нее пятьдесят километров! – удивился хозяин.

Вообще-то мы прошли не меньше шестидесяти километров, это по прямой было пятьдесят.

Я объяснил причину нашей спешки, хозяин заволновался и попросил нас быстрее покинуть его дом.

Мы захватили тонкие бутерброды с повидлом и направились к молодому сосновому лесочку. Присели и стали есть бутерброды. Для голодных, как волки, людей граммов двести хлеба, тонко намазанных повидлом, ничего не значат. Усталые, загнанные, голодные, не спавшие уже больше суток (ведь молотилка разбудила нас часов в 10 утра предыдущего дня), мы были в мрачном настроении. А в перспективе возможны каратели и немецкие танки. Вот тебе и троекратное «ура» в честь Бельгии!

Я предложил послушать – не тарахтят ли моторы танков. Но их не было слышно. Это немного успокоило, и мы стали думать о пище.

Яков предложил:

– Надо курочку стащить, вон они гуляют. А, ребята?

Куры рылись в навозной куче метрах в тридцати от нас.

– Попробуй, – согласились мы.

– А вы ведро раздобудьте.

Мишка и Яшка направились к навозной куче, откуда скоро раздалось кудахтанье, и мы увидели лежащего на навозной куче Яшку и летящих в разные стороны кур.

Яшка встал, держа в руках обмякшую курицу, а Мишка пошел в деревню. Вскоре он вернулся с ведром.

– В деревне никто не слышал куриного переполоха? – спросил я.

– Нет. Куры туда прибежали и успокоились, а петух считать не умеет, не обнаружил отсутствия одной жены.

– А ты как? Нашумел?

– Будь спок! Тихо, спокойно.

– Может, так же, как в Голландии с картошкой?

– Нет, точно тихо.

– Ну ладно, отойдем подальше. Собирайте сухие палки.

Найти их оказалось не так-то просто, но все же что-то наскребли и, когда отошли с полкилометра от деревни, разожгли костер (спички мы просили в каждой избе, да еще кресало было у Яшки).

Пока варилась курица, кто-то предложил прокипятить белье и таким образом избавиться от вшей, которые мучили нас все время. С особым усердием они грызли потные тела.

Курицу слопали полусырой, как того несчастного кролика в Германии, хрустели кости на зубах, но насыщения не чувствовали даже после того, как выпили горячий бульон. К тому же все было несоленое.

Я первым сбросил с себя одежду и закинул в кипящую воду. Минут десять плясал голый на снегу, а ребята терли мне то спину, то грудь, а я поворачивался к ярко горящему костру боком, спиной, грудью. Прокипевшее белье вытащили, выжали, заложили другое, а мое начали сушить над костром. Плясали все по очереди, и эта процедура заняла часа два. Белье надели теплое, но слегка влажное и поэтому решили еще погреться у костра, хотя всех клонило ко сну, и хотелось забраться на сеновал.

От тепла настроение улучшилось, да и опасность встречи с карателями, казалось, миновала. Мы даже шутили, назвав нашу примитивную вошебойку «жертвоприношением священных насекомых богу войны русскими дикарями на территории Бельгии».

В разгар последней сушки верхней одежды у костра, который мы старались держать бездымным, на поляну вдруг вышел мальчик лет 15-ти. Он сразу подошел к нам.

– Вы русские?

– Да.

– Бегите скорее, завтра здесь будут каратели.

– Кто тебе сказал?

– Меня послал отец. Вы были у нас, стащили курицу и ведро. Через час после вас в деревню прибыли каратели и сказали, что завтра будут прочесывать лес. Отец послал меня искать вас.

– Как же ты нас нашел?

– По запаху дыма.

Вот тебе и конспирация, которую так легко раскрыл этот юный следопыт!

Мы крепко пожали парнишке руку (ему это очень понравилось) и расстались с ним. Наш путь лежал на юг. К концу дня мы дошли до опушки леса и в сумерках двинулись полями между населенных пунктов.

25

Шли всю ночь. Третьи сутки без сна, в беспрерывном движении, мокрые, промерзшие, мы к утру подошли к какой-то деревне и стали совещаться: заходить ли к жителям за продовольствием? Желудок требовал еды, а осторожность подсказывала, что этого делать нельзя – здесь могут быть немцы.

Решили лечь спать голодными. К счастью, нашли большой сарай с сеновалом.

И вот тут-то, на сеновале, перед сном решился очень важный для нас вопрос: как идти дальше – вместе или разделиться по двое.

А началось все с разговора, что в Бельгии плохо с едой. Если в Голландии нас кормили маслом, сыром, ветчиной, то в Бельгии – повидлом. Долго так не протянешь, да и четверых жителям кормить трудновато. Кроме того, четверым опасней заходить – возьмут сразу всех. В итоге разговора решили разделиться по двое и сделать это по жребию. Каждый положил в мою шапку свой знак – монету, пуговицу, спичку, палочку и на ощупь тащил. В итоге мне достался Яков, а Алексей оказался в паре с Михаилом.