Читаем Моя плоть сладка полностью

Проезжая через Блу-Монд, он увидел свет в конторе шерифа и разглядел силуэт Томсона. Видимо, шериф все еще ожидал ответа на свою телеграмму, перехваченную Джоном Хайсом.

Все окна коттеджа оказались закрыты, за исключением одного, в котором виднелась щель в два пальца шириной. Окна прикрывали ставни, но между ними пробивался свет, который не мог быть ничем иным, как светом от керосиновой лампы.

Свет заинтересовал Коннорса. Потом ему показалось, что он понял, в чем дело. Проблема, стоящая перед ним, должна была решиться сегодня или никогда. Шериф Томсон, не получив телеграммы, не выполнил приказ, и в прокуратуре Нью-Йорка могли забеспокоиться. Могли даже выслать специального агента в Блу-Монд.

Коннорс отъехал от коттеджа на добрую четверть мили, оставил машину на обочине дороги и под дождем вернулся к дому. Не было никакой необходимости идти осторожно, шум дождя покрывал все звуки.

Подойдя к коттеджу, он остановился в тени террасы, чтобы немного освоиться и стряхнуть со шляпы воду, Прежде чем попытаться войти в дом. Дверь была заперта на ключ, которого не оказалось Под ковриком.

«Еще одна приманка, – подумал он. – Нужно создать препятствие мухе, которая стремится в помещение паука. Муха не должна надеяться, что для нее будет открыта дверь в дом человека, замешанного в тройном убийстве».

Коннорс обошел вокруг дома и нашел кухонное окно, не закрытое ставнем. Он открыл окно, влез на подоконник и постоял на нем немного, пока глаза его не привыкли к темноте более плотной, чем снаружи.

В кухне стоял запах нежилого помещения. Под окном находился стол. Коннорс сел на него и снял свои мокрые ботинки, прежде чем ступить на пол. Вполне возможно, что он ошибся и Дональд Хайс ожидает его в комнате е лампой.

Внутри шум дождя раздавался Даже сильнее, чем на улице. Он сердито стучал по крыше, по ставням, бил в стекла.

Коннорс пытался зажечь спичку, но его рука была мокрой, а коробка отсырела. Он бросил спички и вытащил револьвер, лежащий в его кармане. Неважно, что он был мокрым.

Кухня выходила в маленькую столовую, а столовая – в небольшую гостиную. Желтый свет лампы давал достаточно света, чтобы Коннорс мог различить убранство гостиной. Мебель оказалась хорошей, со вкусом подобранной. Кресла выглядели вполне комфортабельными, там лежали журналы, а плюшевый потрепанный медвежонок, вероятно, принадлежавший Элеане, сидел в маленьком кресле рядом с куклой. Горло Коннорса сжалось: Селеста Сохранила эту комнату такой, какой она была двадцать лет назад.

Эд дошел до лестницы и прислушался. Со второго этажа не доносилось никаких звуков за исключением шума дождя, барабанящего по крыше. Он шагнул на первую бтупеньку. Лестница была крепко сколочена и не скрипела. Может быть, было бы лучше, если бы плотник оказался менее добросовестным работником.

Он поднялся по ступеням и достиг лестничной площадки, которая, расширяясь, переходила во что-то, напоминающее маленькую прихожую. Оттуда вели две двери. Они были открыты. В комнатке, выходящей на заднюю сторону дома, стояли маленькая кровать и кресло, похожее на то, что он видел в гостиной.

В другой комнате на столе, как раз позади двери, стояла лампа. Там находились двуспальная кровать, придвинутая к стене, и перед окном ночной столик с подсвечником и Библией. Кровать была застелена, но покрывало еще носило следы лежавшего тела и было разорвано у изголовья.

Коннорс рассмотрел окурки, лежащие в пепельнице. Половина их была испачкана губной помадой. Сквозь открытые занавески гардеробной Коннорс увидел много мужской одежды. Дональд Хайс не имел времени уложить свой чемодан, как и Тамара.

Эд сел на кровать и взял Библию, старую и потрепанную. Она сама раскрылась на главе четвертой со стихами восемь, девять и десять. Страница оказалась чуть испачканной: как видно, читающий часто водил пальцем по строчкам. Коннорс положил револьвер на кровать и стал читать.

9. Сказали родители Каину: – Где брат твой, Авель? Тот ответил: – Разве я сторож брату моему?

10. И сказал Бог: – Что ты сделал? Кровь брата твоего взывает ко мне с земли!»

Коннорс положил Библию и взял револьвер. Потом, слишком взволнованный, чтобы сидеть, он стал расхаживать по маленькой комнате, время от времени бросая взгляд в прихожую, чтобы убедиться, что никто не поднимается по лестнице.

В ящике туалетного стола, стоящего в углу, он обнаружил связку писем. Они были перевязаны красной лентой, и это напоминало ему те черновики, что хранила Элеана. «Скажем, это на память. Я перевяжу их красной лентой».