Читаем Мои знакомые полностью

Всякий раз, ступая на территорию завода, расчерченную асфальтом дорожек, в гущу тополей и сиреневых кущ, захлестнувших стены цехов, как бы невольно прикасаешься к старине, к тем, не таким уж далеким временам первых стачек и митингов, когда истерзанные непосильным трудом во главе со своими вожаками столяром Соколовым, агитатором Сапожковым дрались коломенцы за свои человеческие права…

И наблюдая за тем, как под развернутым знаменем счастливый Дашков вручает молодым рабочим сувениры, посвящая их в новую профессию, а тот же Игорь Кисленко агитирует ребят поступить на вечернее отделение института, думаешь о тех десятилетних мальчишках, что глохли в чаду и грохоте старых цехов и после даже не могли расписаться в ведомости, которая обкрадывала их штрафами.

И уж вовсе не помыслишь о том, что люди, таскавшие под хриплый распев «Дубинушки» тяжелые котлы и цилиндры, выжатые трудом и выброшенные за ворота, могли представить себе врача в прекрасно оборудованном заводском медпункте, озабоченного тем, чтобы все до одного прошли обследование, а захворавшего отправить в профилакторий или пансионат на Черноморское побережье.

Нет, не зря после гражданской войны, когда завод тяжело подымался из разрухи, после смерти Ильича, потрясшей рабочих, гостившие на заводе американцы, как описывается в истории завода, так удивлялись тому, что в партию вступают целыми цехами, — ведь все вокруг голодают. Им отвечали коротко — для того и вступаем, чтобы победить голод и разруху.

Завод чтит свои традиции. Здесь помнят и организатора первых марксистских кружков Литвина-Седого и старого партийца Георгия Васильевича Елина, слесаря, пригнавшего к площади Финляндского вокзала три сработанных заводом броневика — с одного из них выступал Владимир Ильич; и первого красного директора Е. Е. Урываева, чей организаторский талант выводил завод на новые рельсы, и самородка Пастухова, сельского паренька, ставшего начальником машиностроительного цеха, и создателя совершенных дизелей инженера-практика Н. М. Урванцева.

А сколько сделали за войну вернувшиеся в цеха старики? Кто подсчитает вклад в победу строгальщика Н. И. Шатилова, фрезеровщика А. М. Юсова, изобретателя А. Я. Буфеева, подавшего только в одном сорок четвертом году 79 рационализаторских предложений; женщин, сменивших у станков мужей — в Бресте дрался бывший кузнец капитан Н. Зубачев, в небе над Смоленском и Ленинградом били фашистских асов Герои Советского Союза летчики Зайцев и Захаров. Захаров бомбил Берлин и Кенигсберг, взвод лейтенанта Исаева первым форсировал Днепр, а молотобоец Лев Сушкин, легендарный командир подводной лодки С-55, совершил беспримерный в истории подводного плавания переход: от Владивостока — через Панамский канал — до Полярного.

И сколько нынешних мастеров-умельцев благодарны своим учителям, таким вдумчивым мастерам-универсалам, как токарь Николай Алексеевич Маслов и Юрий Иванович Краслов, фрезеровщик Вадим Томашевский и многие другие.

И то, что сейчас делается на заводе, то, что мы видели с Игорем Сергеевичем в пролетах просторных зданий со стеклянными «фонарями» крыш: электродуговые печи вместо срытых мартенов, манипуляторы, облегчающие труд слесарей, суперфинишные шлифовальные станки, новые компрессоры и газовые коммуникации, порошковую металлургию, ультразвук, контролирующий качество литья, автоматику на испытании дизелей, вычислительный центр… и наконец, удобные бытовки, вентиляцию, цветы на подоконниках и цеховые скверы, — все это плоды и приметы времени.

Сухой пересказ технических новшеств вряд ли заденет некомпетентную душу. Но стоит увидеть стоящих за реконструкцией людей: того же Вячеслава Александровича Бережкова с его жестко прикрытым внешней сдержанностью беспокойством; или вдумчивых творцов новой технологии Бориса Андреевича Стрюкова и Льва Васильевича Турукина; одержимых конструкторской мыслью Юрия Герасимовича Толстого и Гурия Александровича Перышкина, создавших испытательную станцию дизелей; или старейшего ветерана Игоря Александровича Холодилина, у которого в голове сотни архивных строительных схем и новых оригинальных решений по сложнейшей переделке завода, — стоит ощутить их живую творческую мысль, чтобы понять ее главное, магистральное направление: оптимальность и перспектива!

В самом деле, на испытательных стендах, скажем, использованная энергия уже не уходит в воздух, как бывало, а возвращается в заводскую сеть. А ведь четыре часа гонять дизель — это три тысячи киловатт!.. Очистные сооружения — не только найденный вариант многократного использования отработанной воды, но и забота о будущем природы… Собрать всю холодную штамповку в один цех — это централизация с огромной отдачей… Улучшение транспортных связей скажется на четкости цеховых графиков. Наконец, реконструкция означает — не просто поставить новое оборудование, но во многих случаях сделать его самим, нестандартно, приспосабливаясь к нуждам завода.