Читаем Мои заметки полностью

Вам доводилось когда-нибудь видеть красивого человека? Подумайте, прежде чем перебирать ленту «друзей». Не уткогубых коричневых девушек с нарощенным эпидермисом , а красивого Человека?

И не на фото, где уже не осталось правды, а в жизни, прямо перед собой?

Я работала как-то с одной красавицей. Это было изысканное сочетание черт Джолли и Белуччи. Это была та же худоба и грация, но без личного диетолога и йоги. Да какая йога, вкалывала Настя как лошадь. Запивая халявным Латте Pall-Mall красный, снимала резиновые рабочие «говнодавы» и плелась домой к мужу и свекрови. До бизнес-зала обслуживала посетителей обычной кафешки, с тем же полным отсутствием интереса и карьерных амбиций.

Даже когда, не отлипая от стойки, ее откровенно клеил Антон Зацепин (молодежь нулевых вспомнит этого парня), она отмахивалась, искренне недоумевая «че ему, придурку, надо». А он просто обалдел от этой Малены, гремящей грязной посудой, от этой черноволосой Водяновой, с пятнами кетчупа и кофе на синей рубашке. Обалдел на пару минут- и все. А потом действительно отпускает. Моника улыбается своему синяку- муж был не в настроении, за руки хватал. Моника тушит бычок голубоватыми пальцами об железную урну, выпуская дым носом. Моника без аппетита ест списанный бутерброд с семгой.


Потом у нее была неудачная беременность, она ушла из бизнес-зала, пропала для меня бесследно, как и все коллеги, рано или поздно. Потом от общего друга я узнала, что работала она в одной их крупнейших гостиниц Сиба, в ресторане. Директор сходил с ума от ее внешности. Хотел повесить баннер с ее портретом на фасад. Висела ли Настя на рекламе, догнал ли ее наконец звездный час, не знаю. Уже после мне рассказывали, что у общей знакомой пропали деньги: в гостях была Настя с новым «хахалем». Ну чтож, где такая красота, там всегда порок и преступление.


Влюблялась я всегда в некрасивых людей. Меня трясло от одного их запаха, ухмылки, морщинок на переносице и в углах губ. Я млела от их очков и от того, как они их поправляют, объясняя что-то важное, а все в тех же уголках закипает слюна. Я обожала сутулые их плечи и лишний вес, которым они могли меня оградить или задавить. Оживала спина и затылок от их хриплых голосов и кашля. А запах ношенных футболок опьянял и приводил в чувство. Случалось слышать от друзей или завистников банальнейшую фразу :ну он(а) же, страшный(ая) /толстый(ая)/носатый(ая). Зато с этими людьми можно было сойти с ума или, наоборот, вернуться к нормальной жизни. И долго не отпускало. Года по два.


Лунапарк

Однажды я фасовала подарочные пакеты с голографическим рисунком и провалилась куда-то. Я смотрела в фиолетовые кругляшки и меня затягивало все глубже и глубже. Со скоростью света шла загрузка файлов, мелькали циферки моей жизни. Новый год и елочные игрушки с присыпкой из толченого стекла?– нет. Журнал Барби с его гламурной блестящей требухой, на который мы клянчили последние бабушкины деньги?-нет. Что же это?? В какой -то момент мне стало даже страшно, а вдруг я вспомню и меня навсегда туда затянет. Вдруг эта голография и есть та самая Матрица- конец и начало всего. Тот фиолетовый портал, откуда дует ветер с запахом тополей и мокрого асфальта.

Я жила себе, но мозг то уже выполнял задачу поиска…И однажды- бац- кольцо из Лунапарка!!!Пластмассовое синее кольцо-перстенек, сердечком, а в середине кусок сиреневой голографической бумажки. Как же оно блестело на солнце!!! А ведь мне купили его в настоящем Лунапарке, куда мы поехали гулять с мамой и папой! Мы еще тогда были дружной семьей. В Сибе в начале 90-х и Лунапарк!!! Мы были там один только раз, его потом закрыли, кто-то там разбился на американских горках, кажется. Кольцо же я носила долго.

Я поспешила поделиться своим путешествием во времени с Надькой. Она, деловито фасуя свою порцию картона, поведала мне шикарную историю. Оказывается, весь этот Лунапарк отгрохали поляки, и стоила вся эта китайщина на прилавках безумных денег. И вот они с мамой тоже подошли к прилавку с чудо-кольцами и надькина мама уже готова была раскошелиться, как услышала от продавщицы на польском: давай, девка, бери, будешь русской проституткой. Тетя Аня кинула перстень порока обратно к искусительским товарам и, протащив польку по всем нечистым ступеням ближайшей истории, с гордо поднятой головой растолкала очередь и ушла, спася тем самым Надьку от позорной участи. А вот я участи сей не миновала…Правда у меня к этой истории есть вопросы: насколько хорошо знала тетя Аня польский? Вдруг это слово на польском – невиннейшее «милашка» или «шалунья»? И если все-таки «проститутка», что такого порочного в этом колечке, не считая адовой пропасти между себестоимостью и ценой?? И если мы тут все проститутки, зачем к нам соваться со своим Лунапарком?? Построили бы тогда бордель, обозвали бы его «Гекатой», к примеру…Все символично.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Салихат
Салихат

Салихат живет в дагестанском селе, затерянном среди гор. Как и все молодые девушки, она мечтает о счастливом браке, основанном на взаимной любви и уважении. Но отец все решает за нее. Салихат против воли выдают замуж за вдовца Джамалутдина. Девушка попадает в незнакомый дом, где ее ждет новая жизнь со своими порядками и обязанностями. Ей предстоит угождать не только мужу, но и остальным домочадцам: требовательной тетке мужа, старшему пасынку и его капризной жене. Но больше всего Салихат пугает таинственное исчезновение первой жены Джамалутдина, красавицы Зехры… Новая жизнь представляется ей настоящим кошмаром, но что готовит ей будущее – еще предстоит узнать.«Это сага, написанная простым и наивным языком шестнадцатилетней девушки. Сага о том, что испокон веков объединяет всех женщин независимо от национальности, вероисповедания и возраста: о любви, семье и детях. А еще – об ожидании счастья, которое непременно придет. Нужно только верить, надеяться и ждать».Финалист национальной литературной премии «Рукопись года».

Наталья Владимировна Елецкая

Современная русская и зарубежная проза