Читаем Мой Проклятый Север полностью

— Меня зовут профессор Шари́м Джиру́т. — По его губам скользнула едва заметная усмешка. — За четыре недели вы узнаете все, что известно про Пустошь. Программа насыщенная, пустой болтовни на занятиях не потерплю. Итак. — Он нарисовал на доске прямоугольник. — Это территория лагеря. Кто знает, как устроена его защита?

— По периметру всего лагеря установлены защитные артефакты, образующие непрерывную силовую сетку, подпитываемую энергией Проклятых, — протараторил Эйджел.

— Неплохо. Заклинания на артефактах обновляются ежедневно, так что даже в случае большого прорыва чудовищ сеть выдержит. — Продолжая говорить, Шарим нарисовал линию вдоль одной из сторон лагеря. — Единственная сухопутная граница с Гнатской Пустошью проходит здесь. С запада и востока к Пустоши вплотную прилегают горы, они необитаемы и для чудовищ непроходимы; а с севера она омывается морем. Протяженность границы — десять километров. Идеи, как она защищена?

— Так же, как и лагерь — с помощью артефактов, — уверенно ответил староста.

— Хмм. Если все так, то почему возможны прорывы? И зачем нужен такой большой лагерь? Сидела бы кучка магов, подпитывали артефакты.

— На территории Пустоши магия ведет себя необычно, — сказал один из Проклятых, бородатый парень с татушкой на пол-лица.

— Именно, — кивнул Шарим. — Потоки магии там не подчиняются привычным правилам: заклинание может продержаться неделю, а может рассеяться за минуту. Даже на территории лагеря ощущается некоторая нестабильность. Порталы вообще работают только в районе Угреста, а ближе к нам их невозможно настроить — портальные чары мгновенно гаснут. Поэтому на обновление защиты у границы уходит много времени и сил.

— А если расположить защитную линию чуть дальше от границы, там, где потоки стабильнее? И поддерживать ее? Тогда только края, приближающиеся к Пустоши, будут неустойчивы, — поинтересовалась я. Решение казалось логичным.

Судя по лицу препода, он ждал этого вопроса.

— Кто-нибудь может предположить, почему так не сделали?

Все молчали.

— Второй феномен Пустоши в том, что она отравляет силу, вложенную в заклинания. Соответственно, нестабильность с краев магического «забора» мгновенно распространится на всю линию, без разницы, насколько далеко от границы она проведена.

Мы переглянулись. Почему в Академии этого не объясняли? Почему не учили — или хотя бы не рассказывали — как работать с изменяющимися магическими потоками?

Оставшуюся часть занятия Шарим показывал преобразованные под условия Пустоши магические схемы, а мы отрабатывали заклинания. Дела у Одаренных шли хуже, чем у Проклятых. В большинстве случаев заклинания срывались или приводили не к тем результатам, а сил при таком колдовстве уходило куда больше, чем обычно.

— Ай! — завопил Эйджел, потирая покрасневший лоб. Это Киш, тренируя одно из базовых заклинаний — формирование сгустка пламени, не удержал плетения, и маленький горячий шар срикошетил в старосту. — Какого гната выбрал огонь? Для таких, как ты, есть менее опасная стихия — водная!

Рыжий хмыкнул, и через пару секунд на старосту вылилось с полведра воды.

— Ты сам предложил, — пожал он плечами в ответ на возмущение одногруппника.

— Хватит! Достали! Или молчите, или свалите отсюда, — огрызнулся Иллат, у которого с использованием новой схемы не получалось пробить даже хилый, постоянно гаснущий и разваливающийся на кусочки щит Нэйра.

Я упражнялась в простейшем атакующем заклинании, выбрав мишенью ближайший стул. Тот, в другое время разлетевшийся бы в щепки, едва покачивался. Я и то качалась сильнее. Правда, от слабости.

— Это с непривычки, — прокомментировал профессор наши серые лица в конце занятия. — С каждым разом сил будет тратиться меньше, а получаться — лучше. Вспомните, как вы учились своим первым заклинаниям — от легких к сложным, постепенно увеличивая силу и резерв. Так и тут. Считайте, что учитесь магии заново.

Наказав отрабатывать все разученные за сегодня схемы, он отпустил нас на обед.

Староста, одним движением смахнув вещи со стола в сумку, пробормотал, что присоединится к нам позже из-за срочных дел, требующих его присутствия.

— Каких таких дел? — подозрительно уточнил Киш. — Чего ты не договариваешь, очкар… ботаник?

— Срочных! — нервно ответил тот. — В библиотеку я, понятно?

И мгновенно исчез.

— Чего это он? — хмыкнул Киш, качая головой. — Все, поехал наш староста, точно вам говорю.

Мы пожали плечами, слишком измотанные, чтобы переживать, и двинулись есть.

— Эй, Одаренные! — услышали, только переступив порог столовой. — Давайте сюда!

Из дальнего угла нам махали одногруппники-Проклятые. Набрав на подносы еду, расселись; пришлось подвинуть еще один стол, чтобы поместились все.

Проклятых было лишь четверо. Гиил — парень с татуировкой — представил нам братьев-погодков Мемера, Мизара и Марра. Эти трое были настолько схожи — смуглолицые, бритоголовые, накачанные, с серебряными пирсингами в бровях; что различить и запомнить, кто есть кто, с первого раза мне не удалось.

— Одареныши, а вы всегда толпой ходите? Вы неделимые, что ли? — по-доброму заржал, кажется, Мемер.

— Или Проклятых боитесь?