Читаем Мои покойные жёны полностью

— Ну? — сказал Деннис.

Брюс начал смеяться, но сдержался. Берил Уэст шагнула в комнату и подошла к нему.

— Помните, где был халат? — спросил Г. М.

— Где был? Лежал поперек валика дивана, куда Брюс его бросил!

— Угу. А что торчало из кармана этого халата?

— Носовой платок! — воскликнула Берил, прежде чем Деннис смог ответить. — Платок Брюса, весь испачканный чистым белым песком.

Г. М. кивнул и снова глубоко вздохнул.

— Совершенно верно. Доналд Мак-Фергас как раз закончил читать нам лекцию о том, что на поле для гольфа невозможно спрятать тело, не оставив следов раскапывания или утрамбовывания. Слово «утрамбовывание» решило дело. Потому что такое место есть.

Тело можно зарыть в земле на глубине трех или четырех футов под толстым слоем песка в ловушке бункера. Десять тысяч гольфистов могут утрамбовывать этот песок, так как он для того и предназначен, но клясться при этом, что на поле ничего не потревожено. И никто никогда не узнает.

Из маленькой темной комнаты, где два констебля держали определенное лицо, донесся ужасающий вопль. Роджер Бьюли больше не улыбался.

С наступлением сумерек небо за окном дома кошмаров стало чистым, светящимся, перламутровым. Воздух после грозы был бы свежим, если бы не вездесущая грязь, испарения которой поднимались на мили вокруг, как от гигантской грязевой ванны.

В комнате на первом этаже справа от входной двери три человека ждали разрешения вернуться в отель.

Изрешеченная пулями комната, казалось, влияла на настроение двоих из трех присутствующих. Брюс Рэнсом сидел на одном из деревянных стульев, угрюмо уставясь в пол. Деннис Фостер, незаметный, как предмет мебели, за исключением тех случаев, когда требовалась его помощь в каком-то практическом вопросе, стоял, погруженный в мрачнейшие из мыслей.

Но все это не оказывало никакого эффекта на Берил в позаимствованном плаще, который был ей великоват. Она была полностью счастлива.

— Брюс, ты чудовищный остолоп! — звенел ее нежный голосок.

— Ангел, сколько раз в жизни я должен это признавать?

— Тебя могли убить!

Ответ Брюса был не слишком романтичным.

— И ты говоришь мне это? — осведомился он, указывая на неровный разрез в жилете, из которого торчала рубашка. — Эта свинья едва не вскрыла меня, как банку сардин!

В рубашке тоже зияет дыра; думаю, что и в нательной фуфайке. — Он ощупал отверстие, и в его глазах блеснул интерес. — Черт возьми, а если лезвие прошло насквозь и оцарапало кожу? Давайте-ка посмотрим!

Быстро расстегнув жилет, он начал вытягивать рубашку из брюк.

— Ради бога, Брюс, перестань раздеваться!

— Но я только… Ладно! — Брюс подчинился и снова уставился в пол. С ушибом от камня на виске, царапиной на щеке и засохшей кровью на костяшках пальцев он являл бы собой удивительное зрелище, если бы в этот момент вошел в «Савой» или «Айви». — Слушай, Берил…

— Да?

— Ты не могла бы… поцеловать меня?

Деннис Фостер устало, но пытаясь оставаться тактичным, повернулся к двери. Смущенный голос Брюса остановил его:

— Деннис, подожди минуту!

— В чем дело?

— Слушай, старина. Думаю, ты до сих пор не понимаешь, почему я в тот вечер хотел увезти тело из отеля и спрятать его?

— Пусть меня повесят, если понимаю!

— Ну, — не слишком уверенно признал Брюс, — возможно, моя первоначальная идея была не так уж хороша. И, — добавил он, избегая взгляда Денниса, — я сыграл с тобой грязный трюк, убедив помочь мне, предполагая, что ты… я имею в виду Дафни…

— Все в порядке. Забудь об этом.

— Нет, послушайте! — Брюс схватил за руку Берил. — Я хочу рассказать вам обоим, что произошло, так как это имеет непосредственное отношение ко всему делу, особенно теперь, когда… когда все изменилось. Я все еще не имел понятия, кто такой Бьюли, и решил доказать Дафни и ее отцу — ее отцу, подумать только! — что я могу прищучить этого типа. Это помимо… другой причины.

— Я не хочу говорить об этом, Брюс, — мягко сказала Берил. — Но почему ты не мог рассказать нам, что одна из этих женщин твоя сестра? Не зашла ли скрытность великого детектива слишком далеко?

Ноздри Брюса расширились.

— Причина была не в том, — отозвался он. — Я не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что я действовал в роли ищейки, когда моя сестра Бет исчезла. К тому же я знал, что проиграю, если не доберусь до Бьюли в течение ближайших суток. Сделать это я мог только с помощью трюка. Моя идея заключалась в том, что мы с Деннисом угоним машину Дафни и поедем сюда. Позднее все узнают, что машину забрали и что мы поехали к военной школе. Но никого это не заинтересует, кроме убийцы.

Убийца подбросил труп мне и наверняка испугается, полагал я, когда его не найдут в моей спальне. Он будет спрашивать себя, что я с ним сделал. Это очень большой район, но такой дом здесь только один. Никто, кроме убийцы, не стал бы связывать труп с набитым соломой манекеном и не заметил бы тело, даже если бы смотрел на него. Но убийца должен приехать сюда, и я буду его поджидать. Однажды мы ставили пьесу под названием «Зеленая тень»…

— Опять пьеса! — простонал Деннис.

— Что не так, старина?

— Ничего, продолжай.