Читаем Мой киноурожай полностью

Старший крестник – Миша Попов. Тому, чем он увлекался в каждый из периодов своего детства (археологическими раскопками предметов в саду, собиранию «Лего», рисованию на планшете), он мог посвящать часы, и никакое общество не могло заменить ему удовольствие от концентрации на любимом деле. Он, скорее, был благодарным зрителем, но максимум, что можно было получить от него в одобрение – это улыбку или смешок. В то же время, он обожал беседовать на разные темы («Крёстный, давай с тобой о чём-нибудь поболтаем»). Любой физической активности предпочитал уединение, а от долгого совместного времяпрепровождения быстро истощался, уставал и забивался в какой-нибудь уголок для восстановления сил. Тем не менее, к концу школы чётко определил для себя основное направление развития – биологию: очень много занимался самостоятельно, перевёлся в престижную школу по данному направлению, был признан одним из лучших учеников и даже выиграл поездку в Сочи в образовательный центр для поддержки одарённых детей «Сириус»!

Младший крестник – Володя Попов. Всегда немножко отстранённый и находящийся в своём мироощущении. Совсем не задалась спортивная составляющая: если езда на велосипеде была ещё куда ни шло, то футбол, волейбол, настольный теннис чаще его расстраивали, потому что эти виды спорта ему не давались, и он частенько проигрывал. Зато мог часами читать комиксы. Обожал мультфильмы, которые, пересматривая десятки раз, выучивал наизусть, после чего смешил всех, воспроизводя сцены по ролям. Когда мама Света пыталась переключить его с одних и тех же мультфильмов на новое кино, мы придумали уловку про «кинорейтинг». Володя очень впечатлился тем, что оказывается бывают фильмы хорошие и не очень хорошие по оценкам зрителей, подходил ко мне и спрашивал: «Крёстный, а этот фильм отличный или так себе?» Периодически удавалось переключать его, подтверждая, что рейтинги низкие – он вздыхал, но откладывал диск с «плохим» фильмом и искал себе другое занятие. Смотреть «плохое кино» ему не хотелось. Несмотря на обучение на дому и ограниченность социальных контактов, очень продвинулся благодаря искусству: играя детские и подростковые роли в «Новом Арт-театре» и в «Геликон-опера», параллельно обучаясь непростому искусству игры на кларнете. Недавно он меня очень порадовал, так как начал озвучивать сначала небольшие ролики, а потом сюжеты и небольшие фильмы!

Младшая дочка – Лена Напалкова. Тоже своего рода «вещь в себе». На фото видно, что хотя это и её праздник, но она несколько растеряна, словно стесняясь происходящего. Очень много лет именно эта стеснительность определяла её взаимоотношения с окружающим миром. Её было легко обидеть, при этом никто даже был не в состоянии понять, что именно её сильно расстроило. Она могла расплакаться и, только успокоившись через час, объяснить, что всё-таки произошло. А вот катание на велосипедах и спортивные игры – в этом она принимала самое активное участие. Очень старалась, многое получалось, но совершенно не выносила критики – сразу убегала прочь. А потом произошёл какой-то прорыв: познакомилась с ребятами из соседнего района, сменила имидж, причёску и превратилась в общительного подростка, которого с трудом вечером можно загнать домой. А ещё пару лет до этого категорически не хотела просто выйти погулять, да и друзей и подружек у неё почти не было. Очень талантлива, но не любит напрягаться. При этом обожает спорт (волейбол, теннис) и мечтает связать свою жизнь с дизайном. А ещё она обладает отменным чувством юмора, который ещё не раз поможет ей в жизни!

Интересно наблюдать, как формируется личность подрастающего ребёнка, как из простой «детворы» они превращаются в такие разные индивидуальности. Мне удалось записать их детские голоса в разный период времени, когда они принимали участие в озвучивании фильмов. Последняя совместная работа была во время пандемии над фильмом «Муравей». Когда фильм был смонтирован, я пригласил всех к нам домой на совместный кинопросмотр. С 2012-го прошло всего восемь лет, но как же они изменились! Да они, по сути, стали для нас, родителей, «знакомыми незнакомцами», потому что у них появилась своя собственная жизнь, которую они всё больше и больше разделяли со сверстниками, а не с нами, и нам всё меньше дозволялось в ней участвовать.