Читаем Мой горячий егерь полностью

Бедный малыш! В не знаю какой по счёту раз я закатила глаза и присела на соседнее кресло. Разлила горячее вино по кружкам, одну протянула ему. Грегори поморщился, словно от зубной боли, но забрал напиток, коснувшись моих пальцев ледяной влажноватой ладошкой. Меня аж передёрнуло. Бррр…

– Спасибо. Я не очень люблю глинтвейн.

– Жаль.

Сначала я хотела выругаться и вылить остатки из ковшика на его тупорылую башку, но потом решила, что он может катиться на все четыре стороны со своим близоруким гонором. Отец протянул мне тарелку, и я буквально накинулась на свою порцию ужина.

Спустя четверть часа я уже совсем не знала, куда себя деть. Очкарик под действием глинтвейна расплылся в дурацкой улыбке и начал задавать мне ещё более дурацкие вопросы. Я отвечала ему односложно.

Наши отцы после бурного дня уже еле ворочали языками и задымили сигарами. Глянув в сторону охотничьего домика, я заметила мелькающую в окнах тень и подумала, как было бы классно… Сидеть там и растекаться лужицей, глядя на Зака. Да. Определённо. Мне очень хотелось попасть в его дом.

Грегори снова что-то спросил, и я на автомате ответила невнятное «угу», потому что мысли вдруг лихорадочно закружились в моём чуть захмелевшем сознании: «Что бы такое придумать? Чёрт, Джэсс, не тупи. Хм…»

– Ладно, молодёжь, – зевнул сенатор. – Развлекайтесь, а мы оба так устали, что рискуем уснуть прямо в креслах.

«Отлично! – я чуть не вскрикнула от восторга, когда отец и мистер Броуди, знатно пошатываясь и глупо подшучивая друг над другом, ушли в дом. – Минус два! Остался Грэг…»

Очкарик выглядел достаточно бодро, хоть и устало.

– Грегори, а где ты разжился пледом? – я наигранно поёжилась.

– Целая стопка лежит на лавочке в прихожей, – и этот мудак даже не подумал поднять свою задницу, чтобы принести мне чёртов плед. Нет, он точно гей.

– Не поухаживаешь за мной? – преодолевая отвращение, я игриво улыбнулась ему.

– Хорошо.

Пока он с явной неохотой поплёлся в дом, я скорчила ему вслед отвратную рожицу, схватила со стола бутылку с остатками бренди и быстро влила их в его кружку. Потом заметила за кастрюлей небольшую бутылку виски и плюхнула следом ещё порцию: «Счастливого похмелья, очкастый!»

– Большое спасибо! – я укуталась в протянутый им пушистый плед и подняла свою кружку в знак тоста: – За знакомство!

– За знакомство, – Броуди-младший отхлебнул глинтвейна и чудом сдержался.

Мне понадобились все мои силы, чтобы не расхохотаться, пока его лицо в свете огня медленно краснело, а глаза становились пьяно-блестящими. Нужно было поскорее его напоить, чтобы свалил вслед за нашими отцами. Фантазия о том, как я постучусь к Заку и попрошу его помочь мне с одним интимным вопросом, заставляла кровь вскипать от предвкушения.

Я произнесла ещё пару анекдотичных тостов, а Грэг каждый раз мучительно морщился, но отпивал из кружки мой смертельный коктейль.

«Ну же, малыш, хватит терпеть! Вали к себе!» – я с надеждой снова глянула на охотничий домик: свет всё ещё горел в двух окнах. Моё тело уже откровенно посылало приказы: мышцы внизу живота сладостно сжимались, а соски напряглись, стремясь протиснуться сквозь кружево лифа.

Грегори откашлялся:

– Наверное, пора ложиться спать.

– Думаешь? Тогда надо убрать весь этот бардак, – я ткнула пальцем в грязные тарелки.

Мы быстро собрали посуду и унесли всё в дом. Грэг активно пьянел и, сдавленно попрощавшись, свалил в свою комнату. Из соседней уже раздавался раскатистый храп его отца. Мой тоже не отставал и вторил ему со второго этажа. Я поднялась по скрипучей деревянной лестнице и юркнула в последнюю свободную комнату.