Лола Майлз

Мой горячий егерь

Угораздило же меня, а? Один раз в жизни попросила брата прикрыть меня с проваленным экзаменом, пообещав выполнить любую его прихоть, так этот засранец взял и слился с отцовской охоты. И мне пришлось ехать сюда вместо него, чтобы папочке было кем похвалиться перед другом-сенатором и его недотёпой-сынком. Вечеринки богатых стариканов: холодный густой лес, ружья, связки бедных заячьих тушек, незатыкающиеся дурацкие собаки,  жутко воняющий бренди… Господи, как они его пьют вообще?!

Я весь проклятый день таскалась по охотничьим угодьям за тремя любителями пострелять. В этой полуболотистой жиже ноги вязли, осенний ветер продувал шапку, хотя я взяла самую тёплую, а рюкзак сдавливал плечи так, что под конец я их почти не чувствовала. И всё это время я проклинала Стива на чём свет стоит.

Единственное, что хоть как-то занимало мой воспалённый мозг, это присутствие рядом с нами молодого егеря… Да-да, он старательно делал вид, что меня не существует, контролировал процесс и подбадривал стареющих стрелков, но я несколько раз всё же ловила на себе его короткие изучающие взгляды.

Чёрт… Он горячий. Плечи широченные. И шея… Дьявол! Обожаю парней с такой мощной трапецией. Просто истекаю слюной. А руки… Ближе к вечеру мы переходили через ледяной ручей, и он наконец-то сподобился помочь мне, подав руку на скользких камнях. Его пальцы… Горячие и немного шершавые. Я успела приглядеться: ногти аккуратные, коротко стриженные. Пока Зак придерживал меня, я вдруг представила его пальцы… ммм… во мне… Жуть, так впечатлилась, что чуть не рухнула на подъёме. Уж не знаю, заметил ли он… Но внутри у меня всё заполыхало от внезапно разыгравшейся фантазии. Даже жарко стало.

И всё бы ничего, но папочка активно намекал мне «завести дружбу» с Грегори, этим унылым тощим очкариком, который за весь день сам и не думал открыть рот, чтобы развеселить меня. Всё вклинивался в разговор наших отцов про очередной закон о страховании элитной недвижимости. Что-то пытался втирать им с крайне умным видом. Я устала закатывать глаза в ожидании конца этой пытки дикой природой, унылыми разговорами о политике и совершенно недоступным молчаливым Заком.

Когда до возвращения к лесной стоянке на небольшой турбазе оставалось меньше получаса, с неба как назло на нас обрушился беспощадный октябрьский ливень! Вишенка на торте! Бинго! В тот момент я окончательно утвердилась в мысли, что убью своего братца-поганца! Когда мы вошли на огороженную деревянным забором территорию, под ногами было такое месиво, что я проваливалась в грязь чуть ли не по икры. А потом услышала приговор: дорогу размыло, и уехать мы не сможем, поэтому придётся ночевать тут.

За.Ши.Бись. Мы так не договаривались! Но, судя по вдохновлённым лицам сенатора Броуди и моего отца, им эта идея даже нравилась!

Зак выдал нам ключи от ближайшего к его охотничьему домику двухэтажного коттеджа, притащил дров, пока я от отчаяния уже откровенно пялилась на его плечи и упругую задницу в потёртых джинсах, потом, неловко почёсывая свою светлую короткую бороду, дважды отказался присоединиться к нашей «увлекательнейшей» вечерней трапезе у очага на большой крытой веранде и произнёс своим крышесносным хриплым голосом:

– Если вдруг что-то понадобится, – зыркнул на меня, – я буду у себя. Обращайтесь по любому вопросу. Приятного вечера.

Какого-какого вечера? Ты издеваешься? Я еле сдержала истеричный смешок. Но этот его мимолётный взгляд… Мне показалось, наверное. Или нет? Что значило это его «по любому вопросу»? Ноющая боль у меня между ног входит в это понятие?

– Джесс, милая, у нас есть вино и специи. Не желаешь согреться глинтвейном? – папочка внезапно вспомнил о своей продрогшей до костей дочурке.

– Конечно, папуль. Отличная идея!

Первая отличная идея за весь день.

Я рванула к бутылке вина, словно это был последний на Земле баллон кислорода.

– Милая, не забудь угостить Грэга! Он тоже замёрз.

Я собрала в кулак всё своё самообладание и выдавила из себя улыбку:

– Разумеется, папа.

Грегори сидел, ссутулившись от холода, и протягивал свои тощие ручонки к уже разгоревшемуся огню в очаге. И снова – даже не посмотрел на меня. Хоть бы полыбился из вежливости! Может, он гей? А сенатор не в курсе?

Я прыснула в кулак и зашла внутрь дома, чтобы сварить глинтвейн, не стуча зубами от пронизывающего ветра.

На кухне уже трудился мистер Броуди. В кастрюле кипели спагетти, а на сковороде томился бекон, щедро сдобренный томатным соусом и специями. Спору нет, пахло обалденно.

– Я не помешаю? Хочу сварить… – я красноречиво покачала бутылкой красного полусладкого.

– Конечно-конечно, Джэсси. Я уже заканчиваю. Поторопись, пока наш импровизированный ужин не остыл.

Минут через пятнадцать я вышла на веранду с ковшиком шикарного глинтвейна и двумя кружками. Отец и сенатор уже вовсю хлестали бренди, Грэг сидел в обнимку с почти опустевшей тарелкой, кем-то заботливо укрытый пледом.