Читаем Мой генерал Торрихос полностью

Мировоззрение Торрихоса никогда не приобрело очертания законченной, компактной и совершенной системы. У него никогда не были готовы какие-либо решения и ответы на вопросы, которые возникали перед ним. Когда он отвечал на какие-либо вопросы, то редко говорил «да» или «нет», а отвечал чаще чем-то промежуточным, частично, десятой или более мелкой частью от общего, что было трудно для восприятия тех, кто его знал недостаточно хорошо и абсолютно неприемлемо для остальных.

Можно оправдывать его, конечно, объяснив это тем, что окружавшая его бессистемная и с «рваным» ритмом реальность вынуждала его к такому восприятию. Это похоже на правду, потому что одной из его любимых метафор, применяемых для характеристики его политической жизни, был автомобиль, едущий по разбитой дороге, полной поворотов и ям, каких много в Панаме, способной в любой момент повредить самую прочную и качественную подвеску и кузов автомашины. Но я всё же думаю, что развитие его мировоззрения было прервано вместе с самой его жизнью до того, как оно могло бы сформироваться до такого уровня, который позволил бы ему ясно видеть цель и идти к ней в спокойном выверенном ритме и с постоянной скоростью. Ведь он не был заражён суетливым тщеславием побыстрее освободить свой народ… В конце концов даже бессистемную и противоречивую реальность можно было бы систематизировать до уровня теоретической основы действий.

И всё же его мировоззрение имело ряд важных принципиальных ключевых отправлений, которые хотя и не были некими волшебными ключами, хранящимися в ящике письменного стола, с помощью которых решаются любые задачи, но были основой для неспешного создания им временного пространства и поля, в котором он мог хорошо обдумать и принять решение.

Первым из них, пожалуй, основным, было сознание того, что между «единицей» и «нулём», между «целым» и «ничего», между «да» и «нет», между «чёрным» и «белым» существует вся гамма долей от целого: полутеней, оттенков, приближений… Клавиатура с бесконечным количеством клавиш, нот, отличных и от абсолютно низких, и от абсолютно высоких.

Второе: генералу принадлежит принцип, который он выразил так: и «с левыми», и с «правыми» (имея в виду политические силы. — пер.). Похоже, что один из его помощников переформатировал этот его принцип в более подходящий для него самого, а именно: ни с «левыми», ни с «правыми», т. е. «ни чича (самогон. — пер.), ни лимонада», что на самом деле далеко от концепции генерала, который, например, часто говорил, что в политике нельзя быть «слегка беременным», т. е. либо «да», либо «нет». Впоследствии, как-то выступая перед профсоюзными лидерами рабочих, он сказал: «Мы будем бить их обеими руками».

В этой фразе нет ни двойного дна, ни другого противоречия. Очевидно, что тут он просто складывает и тех, что «чича», и тех, что «лимонада». Этой его концепции соответствует и практика окружения себя помощниками от экстремально левого до экстремально правого политического толка. Он, таким образом, хотел и имел перед собой клавиатуру, на которой двумя руками играл свою «левую» мелодию, не избегая в ней совсем и «правых» нот.

Примером такой «правой» ноты было, например, создание им Панамского финансового международного центра. Генерал думал при этом, что нельзя распределять в народе «воображаемое богатство». Сначала его нужно создать. И, очевидно, считал, а возможно, кто-то и убедил его в этом, что финансовый центр поможет в создании такого богатства.

Тут считаю нужным указать на одну из самых больших ошибок, совершенных «панамскими левыми». Его «левые» советники, вместо того чтобы выступать с единым мнением, в соответствии с их идеологическим принципом, в чём генерал действительно нуждался, выступали вразнобой. Так, вместо того чтобы быть не торрихистами, они стали «торрихитосами», бессознательно саботируя реализацию глобальной стратегии генерала.

Правые же никогда такой ошибки не совершали. Их кулак был сжат, и их удары были беспощадны, в отличие от «левых», которые, наоборот, вместо соединения пальцев в кулак раздвигали их «врастопырку». «Правые» хорошо знали, какую роль должны были сыграть, и сыграли её, к сожалению, хорошо.

«Левые» же до сих пор, когда в жизни и в организациях, которые он создал, уже ничего не осталось от духа генерала Торрихоса, пытаются внести в них этот дух «торрихизма», который они либо не знают, либо предали.