Читаем Мои два года полностью

После присяги парадку я и надевал всего-то два раза. Первый раз в начале августа 95, когда мы с моим напарником по КПП №5, Сашкой Гарбузовым из вяземского посёлка Семлёво, решили-таки сходить в увольнение. После присяги с марта месяца мы за пределы ГВКГ и не выходили. Заранее записались на воскресенье у писаря роты Андрюхи Приёмко, нашего смоленского из Шумяч, утром в воскресенье получили парадную форму у каптёра Ромки, тоже смоленского. Стоим на пятаке перед канцелярией роты, в строю таких же как мы параднообмундированных, получаем инструктаж. Ротный не столько инструктирует, сколько с нас знание устава спрашивает.

– Рядовой Гарбузов, что не должен делать военнослужащий в увольнении? – Саня начинает выдавать что-то о запрете на употребление спиртных напитков, об отдаче воинского приветствия офицерам и о запрете на отношения с женщинами лёгкого поведения. Рассказов аж подпрыгнул:

– Гарбузов, а как же с женщинами тяжёлого поведения? Гарбузов, к тебе обращаюсь, – но Саня уже завис. Какие-такие тяжёлые женщины. Всё, думаю, обломает нас сейчас Николаич. Но нет, отпустил-таки.

Выйдя за ворота, на трамвайной остановке мы с Саней поменяли друг другу петличные знаки на воротниках. Вместо общевойсковых прицепили медицинские. Вид мы имели самый, что ни на есть, странный. Два здоровых коротко стриженных пацана в зелёных мундирах без погон, с медицинскими петлицами на воротниках, на головах пилотки с овальной кокардой и российским триколором сбоку. Чё за звери? Из каких войск?

У нас есть целый день, до 18-00. Куда едем? Да на Красную площадь, конечно. И вот мы выходим из-под земли на Воздвиженку. Топаем к Кремлю и упираемся в Александровский сад. И нет бы, спросить у кого дорогу к нужной нам площади. Про меж собой порешили, налево не пойдём, пойдём направо. И прогулялись так, нефигово. Когда уже вышли на набережную, решили не возвращаться. Идём, идем, а кремлёвская стена всё не кончается. Да где ж она, площадь эта Красная? О, вот пришли, вроде, ура. На Васильевском спуске нам навстречу высокий усатый подполковник ведёт полтора десятка низкорослых узкоглазых солдат с чёрными погонами на плечах. На погонах литеры ГО. Мы спокойно проходим мимо. Вся эта группа остолбенела, глаза у бойцов ГО аж округлились от нашей наглости. Тут надо немного объясниться. Мы не пофигисты-нарушители требований устава, и не забили мы болт на встречного старшего офицера. Как-то на рефлексе всё получилось. В ГВКГ этих самых старших офицеров, от майора до полковника, вагон и маленькая тележка. И если уж соблюдать устав, то солдат, выйдя из расположения роты, должен пришить правую ладонь к козырьку и ходить по территории госпиталя строевым шагом, потому как все эти люди со звёздами на погонах при двух просветах на каждом шагу. Десантники первую неделю службы в ГВКГ распугали массу офицеров медицинской службы, как положено переходя на строевой шаг перед ними. Не привыкшие к такому вниманию военные медики, шугались от них как от прокажённых. Позже десантам объяснили, что существует негласное правило, отдавать воинское приветствие только офицерам роты, начальнику госпиталя, всем его замам да заместителю начальника МТО майору Мелимуку. Остальных можно игнорировать, да они и не против будут.

Вот мы подпола и проигнорировали. Он уже в грудь воздуха набрал, но всё ж таки озадачился нашим внешним видом. Погон-то нет на мундирах. Что за звери? Откуда? Из каких войск? Да и повёл своих подопечных дальше. А мы с Саней, поглазев на главную площадь страны, на очередь к мавзолею, прошли мимо Исторического музея и поняли, что мы два идиота нарезали пару лишних километров вокруг Кремля. Поржали над собой и отправились на Арбат. На выходе из подземного перехода художники предлагают портреты наши нарисовать. Извиняйте господа, нет золотого запасу. Как-нибудь в другой раз. Сзади раздается: – Эй, санитар! – оборачиваюсь. Рядом с Саней какой-то мужик самого что ни на есть бандитского вида приглашающе машет мне рукой. Подхожу.

– Я прапорщик из московской комендатуры. У вас, молодые люди, нарушения формы одежды. А этот,– кивок на Санька, – и вовсе к женщине приставал.

– Да я просто у художницы спросил, сколько портрет стоит, – пожимает плечами мой напарник.

– Придётся вам проехать со мной в комендатуру. Пройдёмте,– мужик начинает спускаться по ступенькам. Блин, вот ведь попали. Идём за ним, делать нечего.

–Он тебе документы какие-нибудь показывал? – Санёк кивает, – махнул коркой красной какой-то.

Дядька поворачивается к нам:

–Ладно, медицина, некогда мне тут с вами. Скинулись по пятьдесят штук с рыла, и свободны.

–Твою мать. Ещё лучше, он нас что разводит? Дать по морде? А если правда, прапор из комендатуры. Даже если нет, то затеять драку посреди Москвы как-то некомильфо. Да и вон, какие-то четверо парней, рядом с художниками, как-то уж очень пристально на нас смотрят. Бля, чё делать-то? Сходили в увал, – мысли в голове пролетают со скоростью пули.

–Вы чё, оглохли? Или в комендатуру едем. Пять суток строевой позанимаетесь. Ну дак что?