Читаем Мои два года полностью

Буйный прапор вместе с широким, как трёхстворчатый шкаф, сержантом-контрактником привёз в роту пополнение. Переночевали они у нас в казарме, а сержант вогнал всех в ступор утром, заявившись в умывальник с голым торсом. Росту он был небольшого, но вот в дверной проём проходил с трудом. И ведь ни капельки лишнего жира, сухие мощные мышцы. Эдакий Франко Коломбо, только с простой рязанской рожей. Пополнение, как выяснилось, было ещё то. Из пяти офицеров, ну ладно приравняем прапорщиков к офицерам, пусть им будет приятно. Так вот из пяти офицеров роты двое бывшие десантники, а заместитель начальника госпиталя по МТО полковник Зайцев раньше служил в ДШБ. Вот и порешили они укрепить РМО воинами-десантниками. Написали рапорт начальнику госпиталя, тот направил бумаги в ГВМУ, а оттуда уже запросили командование ВДВ. Помогите, мол, чем сможете. Там и расстарались. Какой нормальный командир отпустит из своего подразделения толкового воина? Вот и собрали со всех частей ВДВ Москвы и Московской области всяческих залётчиков, алкашей и немощных, да и отправили в ГВКГ.

Какие же тут имелись кадры. Перемазанные в мазуте механики, которые весь год своей службы пролежали под авто и БМД, не видя ни автоматов, ни парашютов. Охламоны, которые начали бухать ещё на учёбе в провинциальных ПТУ, и так и не могущие остановиться и в армии. Вот только сюда, в госпиталь, где на аптечном складе стоит цистерна чистейшего медицинского спирта в 20 тонн, где в любом отделении любая девчонка-медсестра имеет запас того самого спирта, так на всякий случай, их и надо было переводить. Два пацана нашего призыва из разведвзвода. Перед самой отправкой в Чечню взвод забухал в полном составе. Закончилась вечеринка катанием на броне по военному городку. Может быть и это сошло бы им с рук, на войну всё ж таки отправляются, но пьяные в лоскуты «коммандосы», загоняя технику в стойло, перепутали ангары. Раздавив в лепёшку новенькую бэху заместителя командира полка. Не знаю, что сделали с другими разведчиками, но этих двух отправили к нам. Ну и апофигеем всей этой феерии был Артур Брунович Бауэр. Чистокровный поволжский немец, призывавшийся, правда, откуда- то из-под Челябинска. Белобрысый, бледный, как смерть, и такой же тощий. При росте в 165 сантиметров весил он хорошо, если килограмм пятьдесят. Но уже прошёл учебку ВДВ, в военном билете имел благодарность за первый прыжок. Ну а в полку от него решили поскорей избавиться. Ох, и наплачется наш ротный с этим, мать его, пополнением. А командир автомобильного взвода, старший прапорщик Линьков, Аркаша наш мазутный, ещё долго будет обзывать десантов «крылатой кавалерией».

Такая моя судьба, что в карантине я познакомился и с военной медициной. В начале марта, на очередном медосмотре, дежурный врач, покопавшись в брошюрке с расписанием болезней, отправил меня в кожно-молодёжное отделение. Фурункулы положено лечить в стационаре. Я-то думал, что Смоленская область – это большое болото, а оказалось Москва ещё болотистее. Гнили мы, смоленские, здесь в столице на раз-два. Чуть порежешься и всё. Начальник отделения каким-то хитрым медицинским агрегатом, больше похожим на обычный выжигатель, вскрыл мне фурункул на щеке, почистил, заклеил, да и отправил в палату. Спи, мол, пока есть возможность. Тут меня просить не надо, ещё и стакан кефира на полдник обрадовал. Балдел я всего четыре дня. Всё-таки скоро присяга, надо готовиться. Пришёл Костерин, забрал меня в роту.

На строевой подготовке мы начали учить передачу оружия следующему за тобой в строю. Выяснилось, что на присяге на два десятка наших рыл, будет всего четыре автомата. Да и те учебные, с просверленным казёнником. Спасибо скажите, говорит наш сержант, что на счёт этого договорились с академией Малиновского. Вон молодёжь, что осенью присягу принимала, вообще с пустыми руками чуть не оказалась. Ладно, Аркаша на Госпитальной площади сговорил экипаж ППС, и те выделили два своих АКСУ для присяги. Уставных парадов Лёха Костерин не знал и призвал на помощь нашего замполита. Под его чутким руководством мы передавали друг другу деревянные макеты на ремне. Через пару часов Алексей Николаевич удовлетворился, могёте говорит.