Читаем Мои были (СИ) полностью

Режим лечения и строгий распорядок дня мы должны неукоснительно соблюдать. Питание наше достаточно хорошее, чтобы мы пополнели, набрали полный вес, это считалось одним из факторов успешного лечения. Разумеется, сами по себе хорошие условия нашего содержания и лечения способствовали успешному выздоровлению. А мы, приехавшие из разных мест, в которых не было нормальных условий жизни, и где люди заболевали от недостатка отдыха и питания, а работы всегда было много, а иногда и сверх сил для выполнения её. Да, социальные условия жизни у всех разные были, но сходились в одном - они были тяжёлые.

Болящий дед, лет шестидесяти, худощавый, выше среднего роста приболел и попал в этот дом.

Его обследовали, установили диагноз и назначили лечение с помощью имеющихся медикаментов, в том числе и таких, которые надо вводить внутривенно и подкожно. Он яростно воспротивился такому внедрению лекарств с помощью прокалывания полыми иглами в его тело. И воскликнул: "Не дам колоть вам своё тело.

Буду глотать и принимать любые медицинские препараты, но с острой иглой не подходите ко мне". Возможно у него была какая-то своя вера, которая не допускала даже малого повреждения поверхности тела. У него были две взрослые дочери, которых он выкормил и выучил - одна из них работала преподавателем, а вторая врачом в другом районе. Уговорить упрямого старика лечащие врачи не смогли и пригласили к себе на помощь его дочерей. Они пришли и стали его увещевать и уговаривать о приёме лекарств прямо в вену.

"Папа, да ведь это очень хорошо, когда тебе будут вводить глюкозу, после чего у тебя повысится тонус и ты будешь чувствовать себя намного лучше и побыстрее выздоровеешь. И пойми то, что лечащий персонал больницы не хотят делать тебе ничего плохого!" Но дед был упрям и стойко стоял на своём. Уговорить его не смогли. А в остальном он был дисциплинированным, тщательно выполнял все назначенные процедуры, во время принимал и глотал назначенные медикаменты, хотя некоторые из них были донельзя горькими.

Здоровье его пошло на поправку, и он этим доказывал свою правоту о том, что можно обойтись без уколов и мелкого повреждения поверхности тела.

Второй дед возрастом лет шестидесяти пяти, среднего роста, спокойный и, ни на что не жалующийся, только на слабость. Он хорошо знал свой недуг и участь, которые достались ему. Он воспринимал их как навязанные с давних пор невзгоды и старался их стойко переносить. Он - участник Первой мировой войны, воевал в составе русского экспедиционного корпуса во Франции под Верденом, где шли тяжёлые бои и российские парни вместе с французами сражались против германских войск. Там он получил ранение в грудь, последствия которого сказывались всю его оставшуюся жизнь. Работал он в деревне, где во все времена лёгкой и счастливой жизни не было, но он как-то держался, не был хилым и совсем уж слабым человеком. Он покорно выполнял дневной режим и определённые по времени процедуры-прогулки на свежем воздухе, послеобеденный сон на полуоткрытой веранде и безропотно принимал все предписанные медикаменты. Да и то, что в доме для болящих не нужно заниматься обязательными делами, работой, как в деревне или на предприятии хорошо способствовало выздоровлению людей, в том числе и этого деда, который стечением времени почувствовал себя много лучше.

Лечился с нами рядом также человек, который считал, что в его недуге никто не поможет. Ему было лет пятьдесят. Выглядел он внешне нормально, среднего роста и телосложения, и никто не наблюдал за ним никаких отклонений. Он решил свести счёты со своей хворью и с жизнью. С этой целью он перестал принимать назначаемые и выдаваемые наркотические препараты - пантопон и омнапон и стал копить их, и накопил, как он считал, достаточное количество для того, чтобы их принять сразу одновременно и таким образом покончить с собой. Он принял эти препараты одновременно, но его организм справился с принятой отравой, и суицида не получилось. Медицинский персонал сумел прекратить его собственные действия и действия, принятых в большом количестве наркотических веществ. Человека спасли и он продолжал лечиться. Надолго ли его спасли, никто не знал.