Мы со Стеллой занимаемся любовью, выражаясь точнее, она мне дает. Потом, у меня на груди, притворяется спящей. А потом поднимается и в темноте берет мои часы, которые перед тем заставила снять. Несет их в ванную и там передает Гуиди.

Какая мерзость, господин судья! Гуиди сидел там с самого начала, притаившись где-то в комнатах, подсматривал, как мы целуемся, слышал наши слова и даже стоны.

Знаю, что теперь, когда я трахал мою женщину на глазах сотни человек, мне не следовало бы переживать из-за подобных вещей, но здесь-то совсем другое дело. Мы с Марике продаем нашу близость, Мирко у меня ее украл, нет, хуже, в тысячу раз хуже: нашу близость ему походя бросила Стелла. Наша любовь, оказывается, всего лишь обертка для чего-то куда более ценного, обертка, которую можно выкинуть.

Стелла, моя Стелла, выходит голая из комнаты, не одеваясь, чтобы не вызвать подозрений: зачем это вдруг ей одеваться в натопленной квартире, где мы одни? Но мы не одни, и Стелла, моя Стелла, стоит голая под взглядом Мирко Гуиди, показывает грудь, узкие бедра, нежный светлый мысок. И протягивает ему часы.

В соседней комнате у Гуиди включен компьютер, вирус уже готов, достаточно его перенести. Он вставляет флэшку из моего «крауна» в USB-порт, и файл начинает загружаться: час тридцать семь. С этой минуты моя жизнь кончена.

Стелла возвращается в постель и позволяет себя обнять. Стелла позволяет себя обнимать еще больше месяца, до самого 16 января, опять-таки чтобы не вызвать подозрений.

Гуиди оставляет часы в ванной и уходит, ему не доведется увидеть новое появление Стеллы, от меня оно тоже ускользает. Стелла забирает часы и кладет их обратно на тумбочку: наутро я ничего не замечаю.

Вот как было дело, господин судья. И подумать только, я воображал, что наставляю рога Джулиано, а на самом-то деле это он меня поимел. Воспользовался Стеллой и обвел меня вокруг пальца. Стелла меня разогревала, чтобы у меня встало, а когда у нас стоит, мы уже ничего не соображаем, сами знаете. И Стелла пошла на это ради Джулиано — он требовал, и она ложилась со мной в постель. Мне казалось, мы любим друг друга, а ее, чего доброго, от меня мутило. Что она чувствовала, когда я до нее дотрагивался? Что испытывала, когда мы были близки? Отвращение, стыд, презрение, тошноту, унижение.

Мысль эта невыносима. Я думал, она счастлива, а она как раз в это самое мгновение с трудом подавляла гадливость, чтобы оставаться со мной.

Нет, господин судья, это совсем не как на сцене, где нужно разыгрывать наслаждение, это куда хуже.

Господин судья, скажите мне, что я ошибаюсь. Расследуйте и выясните правду. Пусть окажется, что Стелла ни при чем, что я ошибся, что часы стеклом вниз положил я сам, помраченный желанием, потеряв голову от ее любви, от ее непритворной любви.

* * *

Дата: Четверг 1 июля 15.45

От кого: miogiudice@nirvana.it

Кому: angelo@nirvana.it

Тема:

Какую ты хочешь правду? Всю до конца? Что сдирает кожу и сверху сыпет соль?

Думаю, у меня нет выбора. Скажу тебе все. И эта правда не делает мне чести.

Не делает чести потому, что если бы я послушала твоего совета, если бы сразу занялась расследованием, может, у нас было бы двумя убитыми и одним убийцей меньше.

Но зачем мне было вести расследование? Виновный-то у меня уже был. Не только признавший свою вину, но также опознанный свидетелями. Зачем углубляться? Моей единственной целью было арестовать тебя, передать в руки правосудия, как принято выражаться. Я только об этом и думала, даже когда ты говорил, что нужно искать правду. Но ты ведь во всем признался — какой еще нужно правды?

И вот после твоего последнего мейла я задумалась: а что бы я стала делать, не будь нашей переписки, не знай я с самого начала, кто убил Джулиано Лаянку?

Первым делом я бы взяла под подозрение его окружение: отца, коллег, девушку…

А теперь приготовься. Правда страшна.

Я вызвала повесткой на допрос Стеллу Биффи. Но она не явилась. Тоже безвестно отсутствует.

Тогда я дала ордер на обыск ее квартиры. Не зная, что именно собираюсь искать, просто чтобы проверить одну мысль, противоположную твоей.

С этой мыслью я велела искать в гардеробе, перетряхнуть все ее пятьдесят с лишним фирменных вещей, начиная с летних, которые она только что носила.

Вот она, страшная правда, спрятанная, а вернее, забытая в заднем кармане льняных брюк песочного цвета.

Правда, смятая в комочек, в виде узенького чека из бара — обычно их суешь куда придется, не обращая внимания, автоматическим движением, и потом они неприметно забираются повсюду.

Чек из кондитерской Кавур, Бергамо-Альта, улица Коломбо 7/А, от 29 июня, выбитый в 14.34: два кофе, один евро девяносто.

Почему Стелла Биффи оказалась в трехстах метрах от того места, где убили Эннио Лаянку? Что она там делала за полчаса до его смерти?

Теперь моя очередь восстановить сцену преступления, вернее сказать, мне это следовало сделать с самого начала.