Читаем Мое самодержавное правление полностью

Но Государь был еще хозяином в своей прежней земле и, имея в виду только свою честь, неустанно старается поддержать ее, подавая высокий пример, достойный лучшей участи. И как было поступлено относительно Франции, не спросив предварительно согласия своего старого союзника, Австрия и Пруссия поторопились объявить о своем одобрении.

Но мы с самого начала пошли по более благородному пути и, будучи единственными борцами за справедливость, сумели поставить пределы гневу Англии и Франции. Разве мы могли, не обесчестив себя, изменить наш образ действия?

Но оставим в стороне вопрос о чести и поведем речь только об интересах. Разве наши интересы требуют согласия на эту новую несправедливость? Разве значит сохранять старый союз, если мы стараемся общими силами разрушить собственное наше дело?

Разве старый союз еще существует, если существуют два прямо противоположные цели старого союза стремления? Разве этот союз еще существует, если Пруссия дает нам чувствовать, что, даже в случае нападения французов на Австрию, она ограничится лишь заявлением нравственной своей поддержки?

Разве это, Боже мой, великий союз, созданный бессмертным Императором?

Сохраним же неприкосновенным этот священный огонь и не будем его бесчестить молчаливою уступчивостью перед трусливыми и несправедливыми поступками держав, ссылающихся на наш союз только в том случае, когда они нуждаются в нашем сообщничестве при совершении подобных дел; сохраним этот священный огонь для той торжественной минуты, наступление которой предупредить и отсрочить не в состоянии никакая человеческая сила, когда борьба между справедливостью и адским началом должна возникнуть.

Эта минута близка, и пребудем мы тем знаменем, под которым, силою обстоятельств и для собственного их спасения, станут вторично те, которые обуяются страхом в такие минуты.

Мы признали факт независимости Бельгии, потому что его сам король Нидерландов признал, но мы не признаем Леопольда, потому что не имеем никакого права сделать это до тех пор, пока король Нидерландский не признает его. Но в то же время не скроем наше открытое неодобрение двуличного и фальшивого поведения короля и покинем конференцию.

Если Франция и Англия соединятся для нападения на Голландию, мы будем протестовать, потому что большего сделать не можем; по крайней мере, русское имя не будет опозорено соучастием в таком деле. Наш образ действия в отношении Австрии и Пруссии должен быть всегда одинаков; он должен постоянно напоминать им об опасности того пути, по которому они идут, и доказывать им, что они забывают основные начала союза; что мы никогда не совершим такой ошибки, потому что тогда подготовим неизбежную погибель доброго дела.

В минуту опасности нас всегда увидят готовыми прийти на помощь тому из союзников, который возвратится к нашим старым началам, но в противном случае никогда Россия не пожертвует ни своими деньгами, ни драгоценною кровью своих солдат!

Вот моя исповедь; она серьезна… она ставит нас в новое и изолированное положение, но, смею сказать, в положение почетное и нас достойное.

Кто посмеет на нас напасть? Но если кто и осмелится, я уверен в поддержке народа, потому что он оценит свое положение и сумеет, с Божьею помощью, наказать смелость нападателей.

Манифест[135]

Божиею Милостию МЫ, НИКОЛАЙ ПЕРВЫЙ, Император и Самодержец Всероссийский, и прочая, и прочая, и прочая.

В самом начале царствования Нашего, признав необходимым привести Отечественные Наши Законы в ясность и твердый порядок, повелели Мы прежде всего собрать и издать их в полном их составе, и потом из сего общего состава, отделив одни действующие ныне в Империи Нашей законы, соединить их в правильный и единообразный Свод, и изложить их в точной их силе, без всякого в существе их изменения, на том самом основании, какое еще в 1700 г. положено было Петром Великим.

Первое из сих предназначений в 1830 году исполнено.

Ныне, при помощи Божией, семилетними непрерывными трудами, под собственным ведением Нашим, совершилось и второе.

Все законы, начиная от Уложения 1649 года по 1 января 1832 года в течение 183 лет изданные, и при разнообразных изменениях времени сохранившие поныне силу их и действие, быв разобраны по родам их и отделены от всего, что силою последующих узаконений отменено, все, исключая постановлений военных и морских и некоторых других, ниже сего поименованных, сведены в единообразный состав, соединены в одно целое, распределены в Книги по главным предметам дел правительственных и судебных.

Все, что после 1 января 1832 года состоялось или что по общему движению Законодательства впредь состоится, будет по порядку тех же Книг и с указанием на их статьи распределяемо в ежегодном Свода продолжении, и таким образом состав законов, единожды устроенный, сохранится всегда в полноте его и единстве.