Читаем Мое самодержавное правление полностью

Да обратят родители все их внимание на нравственное воспитание детей. Не просвещению, но праздности ума, более вредной, нежели праздность телесных сил, – недостатку твердых познаний должно приписать сие своевольство мыслей, источник буйных страстей, сию пагубную роскошь полупознаний, сей порыв в мечтательные крайности, коих начало есть порча нравов, а конец – погибель.

Тщетны будут все усилия, все пожертвования Правительства, если домашнее воспитание не будет приуготовлять нравы и содействовать его видам.

Дворянство, ограда престола и чести народной, да станет и на сем поприще, как на всех других, примером всем другим состояниям. Всякий его подвиг к усовершенствованию отечественного, природного, нечужеземного воспитания Мы приимем с признательностию и удовольствием. Для него отверсты в Отечестве Нашем все пути чести и заслуг. Правый суд, воинские силы, разные части внутреннего управления – все требует, все зависит от ревностных и знающих исполнителей.

Все состояния да соединятся в доверии к Правительству. В государстве, где любовь к монархам и преданность к престолу основаны на природных свойствах народа; где есть отечественные законы и твердость в управлении, тщетны и безумны всегда будут все усилия злонамеренных: они могут таиться во мраке, но при первом появлении, отверженные общим негодованием, они сокрушатся силою закона.

В сем положении государственного состава каждый может быть уверен в непоколебимости порядка, безопасность и собственность его хранящего, и, спокойный в настоящем, может прозирать с надеждою в будущее. Не от дерзостных мечтаний, всегда разрушительных, но свыше усовершенствуются постепенно отечественные установления, дополняются недостатки, исправляются злоупотребления.

В сем порядке постепенного усовершенствования всякое скромное желание к лучшему, всякая мысль к утверждению силы законов, к расширению истинного просвещения и промышленности, достигая к Нам путем законным, для всех отверстым, всегда будут приняты Нами с благоволением, ибо Мы не имеем, не можем иметь других желаний, как видеть Отечество Наше на самой высшей степени счастия и славы, провидением ему предопределенной.

Наконец, среди сих общих надежд и желаний, склоняем Мы особенное внимание на положение семейств, от коих преступлением отпали родственные их члены.

Во все продолжение сего дела сострадая искренно прискорбным их чувствам, Мы вменяем Себе долгом удостоверить их, что в глазах Наших союз родства предает потомству славу деяний, предками стяжанную, но не омрачает бесчестием за личные пороки или преступления. Да не дерзнет никто вменять их по родству кому-либо в укоризну: сие запрещает закон гражданский и более еще претит закон Христианский.

На подлинном подписано собственною Его Императорского Величества рукою тако:

Николай Павлович и петербургские старообрядцы[132]

Прошение петербургских старообрядцев

Всемилостивейший Государь!

Слезно просим твоего милосердия к настоящему быту нашему в деле совести нашей и службы Богу.

Теперь мы не имеем священника, и все требы у нас не выполняются. Милосердый Государь! Совесть побуждает нас в сей душевной крайности просить всемилостивейшего позволения твоего иметь нам священника из старообрядческих церквей с Иргиза или из Москвы с Рогожского кладбища, как мы доныне имели оных священников с высочайшего соизволения всепресветлейших, самодержавнейших предшественников твоих, и как сие царское соизволение и тобою подтверждено при священнейшем короновании твоем и паче еще освящено монаршею милостию твоею на просьбу старообрядцев в Москве, которым тебе благоугодно было высочайше повелеть от 19-го числа минувшего ноября сего года, чтобы они имели при себе священников и диаконов по-прежнему.

А как мы, санкт-петербургские старообрядцы, отправляем богослужение по старопечатным книгам одинаково с московскими старообрядцами, то сию изъявленную им монаршую милость обрати и на нас, великий Государь, милосердо, согласно изъявленной уже нам высочайшей милости твоей от 22-го числа минувшего ноября о существовании по-прежнему здесь, в Санкт-Петербурге, моленной, называемой Королевой.

Успокоенная совесть наша сим милосердием твоим к нам запечатлеет в душах наших благоговейное чувство благодарности и вечного моления к Богу о твоем всегдашнем благоденствии и августейшего дома твоего.

Всемилостивейшего Государя Вашего Императорского Величества всеподданнейшие:

Санкт-петербургский купец попечитель Никита Дратвин.

Санкт-петербургский купец попечитель Сергей Григорьев Громов.

Санкт-петербургский купец попечитель Яков Иванов Кошулин.

Санкт-петербургский 1-й гильдии купец Федул Григорьев Громов, а вместо его, за неумением грамоте, подписал сын его Василий Федулов Громов.