Читаем Многоликость смерти полностью

Счастье приходит к избранным, но горе — ко всем. Когда Иаков полагал, что Иосифа разорвал дикий зверь, Библия повествует, что он «разодрал одежды свои и оплакивал сына своего многие дни». Когда царь Давид услышал о смерти сына, он выразил своё горе словами, которые эхом звучат через столетия: «Сын мой Авессалом! сын мой, сын мой Авессалом! о, кто дал бы мне умереть вместо тебя, Авессалом, сын мой, сын мой!» (2 Царств 18:33).

Когда смерть разлучает нас с нашими любимыми, мы думаем тогда, что никто не переносил таких страданий, как наши. Но горе универсально. Лишь способ выражения его зависит от личности и способности человека.

Проявление горя

Горе — это всепоглощающая сила, которая захватывает нас, когда умирают наши близкие. Так просто присоединиться к хору голосов, твердящих самим себе и окружающим : «Если бы...» «Если бы только скорая помощь не опоздала». «Если бы я был здесь, я смог бы помочь чем-то». «Если бы только я не пригласил его сесть в мою машину». «Если бы только я проводил с ней больше времени и говорил ей, как я люблю её».

Существует два рода вины: истинная и ложная. Иногда они так трудно различимы, что мы не можем понять, какую из них испытываем на самом деле. Истинная вина — это когда мы знаем или чувствуем, что нарушили Божий заповеди или преступили Его стандарты. Ложная вина — естественное чувство горя, когда мы чувствуем себя виновными за что-то, что не было в наших силах и возможностях.

Велма Барфилд, осуждённая за убийство, — знала, что её вина реальна. Царь Давид испытывал страдания истинной вины после того как отдал приказ убить невинного Урию, мужа Вирсавии. Он плакал: «Ибо беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда предо мною» (Псалом 50:5).

Все мы несовершенные люди с несовершенными отношениями. Ничья любовь к друзьям или родным не является абсолютной. И чем меньше любовь, тем в большей степени проявляется ритуальное выражение горя у таких людей.

Иногда вина приходит от чувства облегчения, когда неизлечимо больной человек в конце концов умирает. Мы можем подумать: «Слава Богу, он освободился от страданий». И после этого — испытать чувство вины за такие мысли.

Когда в отношениях между людьми преобладают пренебрежение или ненависть, то смерть одного может привести к самобичеванию, вызванному чувством вины оставшихся. Мне рассказывали историю об одном молодом человеке, чьи родители умерли, когда он был ребёнком. Он вырос у своей тёти, которая была совершенно равнодушна к нему. Иногда его посещал старший брат, который тоже пренебрегал им. Молодой человек умер в возрасте двадцати одного года, и, конечно, тётя и брат разыграли безутешное горе, обвиняя докторов и требуя наказания всех тех, которые так или иначе были связаны с их родственником. Они выражали своё горе громко и публично. Их вина перед ушедшим человеком подсознательно проявлялась в образе скорби.

Боль утраты часто побуждает людей к негодованию, обвинению или осуждению других за дела, которые они сделали или не сделали. Помните, что сказала Марфа Иисусу после смерти Лазаря? «Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой» (Иоанна 11:32). Я не удивлюсь, если после того, как Иисус воскресил Лазаря из фоба, ей стало стыдно за такие слова.

Христиане не застрахованы от чувства вины. Однако они имеют великое преимущество перед неверующими, потому что верят в Божие милосердие и прощение. Господь заповедал нам признавать свои фехи, и Он простит их. Какая бы ни была вина, истинная или ложная, она слишком тяжела, чтобы носить её. Исповедание даёт прощение, а прощение освобождает.

На всех языках самыми исцеляющими являются слова: «Я сожалею. Прости меня, пожалуйста». Насколько больше мы нуждаемся в признании своих проступков перед нашим небесным Отцом, если наш дух безмерно страдает от удушливого самоосуждения.

Если Бог охотно прощает нас, то и мы должны добровольно прощать других.

Горе также подавляет наш интерес к жизни. В своей книге Жестокое Милоседрие Шелдон Ванаукен написал после смерти своей молодой жены: «Как может жизнь продолжаться, если мир пришёл к концу? Как может всё остальное — как могу я сам — существовать в этой пустоте? Как может один человек, такой маленький, победить этот космически огромный вакуум?»

После личной потери ничто уже не остаётся прежним. Пища теряет свой вкус, музыка перестаёт быть приятной, и ничто больше не радует. Слёзы навёртываются на глаза в самые неожиданные моменты, и часто — без видимых причин. Скорбящий человек вдруг замечает кого-то похожего на умершего, и боль возобновляется снова.