Читаем Мне плевать! полностью

— Ты шеф-поваром работаешь? Тогда огласи весь список блюд, пожалуйста, — Роберт Августович степенным шагом идёт на кухню. За ним хвостиком бежит и Настя.

— Юристом, но повар у меня есть. С некоторых пор даже два. За суши и картошку фри Ясмина меня повесит, а потом четвертует, поэтому предлагаю простую русскую кухню. У них и борщ есть, и котлетки, и даже подавленная картошка.

— Пюре, — тут же исправляет меня Настенька.

— Оно самое. Так, что заказать? — Верчу в руках телефон и краем сознания отмечаю снисходительную улыбку на мужском лице.

— Приготовишь сам. Ясенька не жалует ресторанную еду, и дети не привыкли есть что попало.

— Это очень хороший ресторан.

— Мне плевать, готовить будешь сам. Если не знаешь, как, то могу помочь советом, — теперь я понимаю, в кого Ясмина. Характер и фразочки у них точно общие.

Настя смещает свой центр внимания и, пока я готовлю ужин, шепчется с дедушкой о чём-то своём. А я? Я сейчас очень хорошо понимаю эту картошку в депрессии. Эрика же даже уговорил подменить меня на сделках. Освободил целую неделю для неё. А она? Она сидит и улыбается дедушке. Женщины. Даже такие маленькие могут заставить чувствовать себя как самым счастливым, так и брошенным на произвол судьбы.

Можно же не готовить самому. Заказать. Всё понимаю, даже сам готовил когда-то. Когда был студентом. Но сейчас-то зачем? Так всю жизнь на кухне проведёшь. Готовишь, готовишь и опять готовишь.

Да, что я, как маленький? Разобиделся. Разревновался. Надо успокоиться. Мне же проще. Кто лучше дедушки присмотрит за Настей? Вот именно, бабушка. Спасибо, что не приехала. Надо расслабиться. Знаю только один действенный способ. Спорт.

— Вы ужинайте. Я скоро приеду, — после готовки иду одеваться и ищу ключи от машины.

— Ты это куда?

— По делам.

— Настя поест и поедем, — вот тут не совсем понимаю и смотрю на мужчину, ожидая ответ. И мне всё-таки приходится задать уточняющий вопрос:

— А вы куда?

— С тобой. Ты присматриваешь за внучкой. Я — за тобой. Вместо тебя ничего делать не буду. Хотел доказать, что справишься? Справляйся. Я, конечно, помогу, но дочка запретила. Отчет перед ней держу. Каждый час сообщения посылаю, — показывает мне открытый мессенджер, и я вижу своё фото у плиты. Когда только успел?

Сначала не знаю, как на это реагировать, но разбирает смех. Эта женщина собралась окончательно свести меня с ума. И как только смогла уговорить отца поработать шпионом? Хотя… В первые секунды нашей встречи, я подумал, что он приехал, чтобы забрать ребёнка. И ничего бы я не смог сделать. Буду считать это шансом, что так долго просил у Яси.

Во время ужина Роберт рассказывает истории из жизни. Обсуждаем всякую ерунду. Я пью чай. Тренироваться на полный желудок нельзя. Настенька хвастается дедушке, что научилась рисовать портреты. Он хвалит её. И всё это мне напоминает посиделки со своей семьёй. Уже совсем скоро их увижу. У Лоры день рождения. Она не простит, если я не приеду. Это наша традиция — отмечать её день вместе.

После ужина мы все вместе едем в мой дом. Роберт не прекращает тараторить и некоторые истории действительно веселят. Надо признать, рассказчик он хороший. А когда подъезжаем к участку, который находится практически в лесу, он просит несколько минут, чтобы осмотреться.

— Лес тут сказочный. Сумерки. Должно быть страшно, но, наоборот, красиво и умиротворяюще. Я бы хотел написать этот лес.

Мы с Настей заходим домой. Оставляю её в кабинете. Выдаю ручку и чистые листы. Показываю, где меня искать, если что-то понадобится. Сам же иду в спортзал. Час пролетает незаметно. А после душа спускаюсь вниз. Девочка рисует, а дедушка ещё всё не зашёл. Завариваю кофе. Хочется есть, но позже. Выхожу на террасу.

— Замёрзнете же. Идите в дом. Я кофе приготовил, — мужчина стоит посреди двора и смотрит на макушки елей. Темнота сгустилась и мне не понятно, что он там рассматривает.

— А повеселее, чем кофе, ничего нет?

И ровно в этот момент из дома слышится звонкий детский плач.

— Настя! — Разворачиваюсь на пятках и несусь в кабинет.

Девочка стоит около открытого бара в луже коньяка. Вокруг сверкают осколки. Большие глаза-блюдца наполнены слезами и, увидев меня, она делает два шага вперёд.

— Стоять! — Получается слишком громко и малышка начинает не просто реветь, а орать.

— Я больше так не бу-у-у-уду!

— Вот же Шишкин лес! Это и было моё «повеселее, чем кофе»?

— Да. — И дедушка тоже вовремя прибегает. Только вот почему-то спокойно плюхается в гостевое кресло и, кажется, совсем не беспокоится за внучку. Пока он располагается поудобнее и ищет хороший ракурс для фотографии, я обхожу осколки и беру Настю на руки. — Пятнадцатилетней выдержки, — посмотрев на этикетку, констатирую.

Нет. Бутылку мне совершенно не жаль. Пусть хоть сколько стоит. Мне страшно за маленькие ножки. Она же могла порезаться.