Читаем Мне плевать! полностью

— Что вы ели у бабушки? — Дочка молчит и прячет личико на моём плече. Гробовая тишина стучит набатом в моём воспалённом мозгу. Ни один из присутствующих взрослых не понимает, почему ребёнок испугался одного вопроса.

— Милая, сейчас от твоего ответа зависит сможешь ли ты играть со своей сестрой уже завтра или вы больше никогда не увидитесь, — женщина присаживается перед нами. — Расскажи, что вы делали у бабушки и что кушали в гостях.

— Мы у бабушки не ели. Ходили на мультик, кушали блинчики в кафе и попкохн. А потом она попхосила не хассказывать маме, — дочь косится на меня, а я еле сдерживаю своё возмущение.

— А ты мне расскажи, а не маме, — просит врач.

— Бабушка сказала, что мама плохая и не хазхешает нам видеться с папой. И мы пошли в гости к тёте Ксюше. А у неё были такие толстые червячки с хвостами. Я не ела. Мама не разрешает такое кушать. А Ника поела.

— Креветки? Это были креветки? — Я хватаю Настю за плечи, смотрю на неё и прижимаю к себе, настолько сильно, насколько могу. — Почему ты молчала? — Отчаяние проникает в меня со скоростью света, и мы обе захлёбываемся слезами.

— Я просто хотела к па-а-а-пе-е-е, — воет мне в грудь Настенька.

— Ты соскучилась по нему? — Она лишь кивает головой, а врач продолжает расспрашивать мою дочь. — А он не пришёл? — Теперь моя малышка просто воет на одной ноте.

— Я сейчас узнаю, что там с анализами, — женщина смотрит на часы, а потом с укором на меня, мол, что ж вы за люди такие. Дети из-за вас страдают, а вам всё равно. Лишь бы потешить своё эго и амбиции. — Уже должны быть готовы. Я скоро приду. Никуда не уходите.

Последнюю фразу она произносит так, словно пытается пригвоздить к полу нерадивую мамашку, которая собирается из больницы на танцульки, пока её ребёнок при смерти. И я даже не обижаюсь. Всё так. Это я виновата в том, что произошло. Алекс ушёл следом за врачом, провожать патрульных, а мы остались со старшей вдвоём.

— Мама, а почему бабушка сказала, что ты плохая?

— Не знаю, родная. Может, бабушка пошутила?

— Она сказала, что мы тепехь будем жить там, в той квахтихе, с новой мамой. Это пхавда? Ты нас бхосишь? — Моей маленькой хорошей девочке приходится взрослеть слишком быстро, а мне — сдирать с мясом розовые очки.

— В смысле с новой мамой? — Почти перехожу на ультразвук. Смотрю на дочку и понимаю, что я её пугаю.

— Ну, с той тётей. Пхавда она хугалась и говохила, чтобы бабушка убхала от неё спиногхызов. Кто это такие? Чудовища, которые ночью пхячутся в шкафу?

— Что-то типа того… Не слушай больше такую ерунду. У бабушки после долгого перелёта недосып и она рассказывает всякую чепуху, — обнимаю свою девчулю и зацеловываю сладкое личико. Главное, что они со мной. Мы вместе. Всё наладится. Андрей не хочет их себе забирать. Это инициатива его матери. И пусть думают, что хотят. После всего этого не видать им больше встреч с детьми. Надо узнать у Алекса, можно ли оградить хоть как-то девочек от общения с Комаровыми.

— Мам.

— Да, моя хорошая.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю. Сильно.

— Мама, только не хугайся, — приехали. Что бывшая свекровь наговорила им, что дочь боится сказать мне лишнее слово? Один день. Один, мать его, день, а мозги промыла так, словно я — самое страшное животное в их жизни. — У Ники после попкохна животик заболел, и бабушка её каким-то чаем для животика поила.

— Что?

— Ну, она пакетики в кхужку с водой мочила, а потом заставила этот чай выпить. Ника не хотела. Бабушка её отхугала и заставила выпить.

— А ты? Ты пила?

— Нет.

— Побежали, — хватаю Настю за руку, и мы несёмся по коридорам искать хоть какого-нибудь врача.

— Я же просила вас никуда не ходить! — Прилетает мне в спину.

— Она пила какую-то траву! — Так же громко на развороте говорю я. — Настя расскажи! — И мы вместе повторяем всю историю для врача.

— А ты коробочку помнишь? — Спрашивает женщина.

— Да. Там цветочки желтые были. Маленькие.

— Ну, пойдем смотреть картинки. Потому что твоя сестрёнка отравилась. Это не аллергия. В желудке пусто. Сейчас она лежит под капельницей.

— Яся, — Алекс нагоняет нас. — Как она?

— А вы, папочка, почему не приехали вовремя? Дети по вам скучали. Разводятся, а про детей совсем не думают. Эгоисты!

— Он не папа. С их отцом мы разводимся, а это друг семьи, который помог нам доехать сюда — осекаю врача. Пока мы сидим в кабинете и смотрим картинки, я нормально рассказываю всю историю, и женщина смягчается. Все вместе мы находим похожую коробочку. Это, блин, чистотел! Я пытаюсь дозвониться до Аллы Валентиновны, но телефон по-прежнему выключен.

— Теперь мы хотя бы знаем, чем примерно она отравилась, но советую дозвониться и уточнить.

— Я не понимаю. Она же взрослый человек. Почему? — Искренне не понимаю, что побудило женщину преклонных лет такое сотворить.

— Вам нужно остаться с малышкой. Она побудет у нас дней пять-шесть. Отпустить вас домой я не могу, — я с тревогой смотрю на Настю.

— Милая, дядя Алекс отвезёт тебя к бабушке, — говорю и у самой сердце разрывается.

— Я хочу с тобой. Не хочу к бабушке, — начинает снова плакать моя девочка, и я реву вместе с ней.