Такого я не предполагала ни на секунду. На мне была футболка с разнузданной картинкой, купленная Олегом в финском секс-шопе, и прозрачно-ажурные трусы, в каких ходят на очень эротические свидания. Конечно, я чувствовала себя неловко, оказавшись в этом обмундировании на операционном столе, но не прошло и минуты, как операционную запрудила толпа скучающих ночных медсестёр и начала шепотом обсуждать подробности увиденного. Местный наркоз не спасал меня от присутствия, и был только один способ защититься: слушать всё это, закрыв глаза.

— Трусы, как у проститутки. Интересно, сколько такие стоят?

— А смотри, на футболке какой срам нарисован.

— Я всё понимаю, но чтоб в таком виде в больницу приехать, это вообще…

— А по-моему, это не она. Уж больно страшная.

— А думаешь, они там все на телевидении красавицы? На тебя столько грима положить, и ты будешь красавицей…

Когда в финале операции по откачиванию крови из колена врач сказал, что буду лежать в больнице месяц, я заорала так, как будто он делал мне всё без анастезии: — Лучше смерть, чем ваши медсёстры!

И Олег на руках увёз меня домой. Съёмки были через три дня, и я мужественно ковыляла на костылях. Ценой травмы усвоив, что контакт с медициной чреват психическими расстройствами, потому что, оказываясь в экстремальном состоянии, я не перестаю быть экспонатом кунсткамеры.

Телезрительская любовь проявлялась многообразно, многих я вдохновляла на стихи. Наиболее сильное произведение прислал некий господин патриотического разлива, оно было напечатано в сборнике его стихов «Пробуждение после снов о вечном». В силу уникальности произведения привожу его целиком.

ГОСПОЖЕ АРБАТОВОЙ

Но стихами всё не кончалось, звонили и предлагали материалы по созданию вечного двигателя, разоблачения готовящегося государственного переворота и версии убийства Владислава Листьева. Мотивировали тем, что вызываю доверие. Я уже не удивлялась, когда со мной с полоборота начинали истерически выснять отношения. Особенно после интеллигентного письма, содержащего строки: «Пять лет назад меня угораздило влюбиться, а ваша причастность к этому событию заключается в том, что вы на эту женщину чертовски похожи… Дело, безусловно, не в том… Напротив… Но это не отменяет моего весьма юмористического отношения к гипотетической возможности находиться с вами под одной крышей». В ходе длиннейшего и безупречнейшего стилистически письма я была упрекаема в том, что мечтаю выйти замуж за богатого, ощущаю холодок при мысли о старости, испытываю трудности с получением физического удовлетворения и увиливаю от близости с мужчинами под всяким благовидным предлогом. Надо сказать, письмо было длинным, умным и не обнаруживало никаких оттенков психиатрии. После него долгое время хотелось ходить на лбу с надписью «Вы ошиблись номером».

Частный извоз не брал денег, засыпая вопросами, так что, сделав нехитрые математические операции деления количества вопросов на среднюю цену проезда, я выяснила, что в среднем один мой ответ стоит три рубля.

Глава 37

МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

«Идет ток-шоу „Я сама“. Героиня рассказывает о том, что у неё муж и два любовника. Оля говорит: „Какая безнравственность!“. Маша говорит: „Дай бог, не последние!“. Юля спрашивает мужчину из загончика: „А вы как считаете?“. Мужчина: „Если б я считал любовников героини, разве б я до сих пор был её мужем?“».

(Анекдот, рассказанный во время передачи мужчиной «из загончика»).

Интерес телезрителей не предполагал уважения частного пространства, и не было такого свинства, которого бы с тобой не позволили. Экспериментально я установила, что меньше узнают в жару, в сумерки и в час пик. Что зима, время нормальной жизни, когда шапка и шарф до носа обеспечивают полную неузнаваемость. Летом, когда в парике жарко, а переносица болит от тёмных очков, я, будучи феминисткой, завистливо подумывала о чадре. Моей основной задачей по жизни было подсматривать за человечеством и описывать это, а телевидение заставило работать в обратном режиме. Я оказалась вуаеристом, из которого насильно лепят эксгибициониста.

Существуют три формы полноты, как и популярности: первая вызывает зависть, вторая — смех, третья — жалость.