Читаем Млечный Путь, 2013 № 02 (5) полностью

Лук сплюнул на пол. Выразив таким образом крайнее презрение, он огляделся по сторонам,  с удовольствием заметил в углу свою старую гитару. Взял ее, поместил на колени и, ловко подтянув струны, заголосил: «Прости меня, мама…»

Марина сидела отрешенная, потом постепенно стала улавливать звуки и, когда Лук, прочувствованно взвыв, замолк, заметила:

– Тебе надо учиться играть по-настоящему. Гаммы… этюды… сонаты… У тебя обязательно получится… Спать будешь в кухне на раскладушке.

– Ни фига, – ответил Лукьян, – мне и здесь хорошо. А собаченку эту я выкину.

Марина сама ютилась в кухне на раскладушке в обнимку с Метелькой.  С утра она попыталась дозвониться Степе, но его телефон упорно не отвечал. Нужно было идти на работу – показывать интуристам архитектуру. Они продолжали любопытствовать достопримечательностями, несмотря на то что в доме Марины опять обитало настоящее «луковое горе». Уходя, Марина закрыла Метельку на ключ в одежном шкафу, поставив ей туда миски с водой и кормом. А документы непредусмотрительно не спрятала.

По дороге она тоже непрерывно звонила Степе, но ответа не было. А  потом робот сказал жутким голосом, так не похожим на мягкий, полный живых интонаций, голос Степы: «Абонент недоступен». Наводящие ужас слова. Которые может произносить лишь психолог, да и то только в случае крайней необходимости, а никак не автоматический голос, похожий на казенный столоначальницы.

Дождавшись ухода Марины, Лук спалил на газовой конфорке свидетельство о разводе. А ошибочный документ о браке, припрятал во внутренний карман. После чего засобирался в гости – набрал с полу мелочи, из кухонного шкафа взял нарядную бутылку «Цимлянского вина» из погреба «Пересвет-заря». И ушел. Ключи от входной двери предупредительно нашлись у него в кармане еще вчера, когда он спешил домой. Откуда, он и сам не знал, знала, быть может, Любаша, или Милочка –  кто-то из столоначальниц.

Приехал Лукьян к тому самому человечку, который вчера так неловко упал под ноги жениху и невесте, и чьего имени мы не знаем. Вы его еще не забыли, я надеюсь? На футболке пройдохи значилось: «Я обожаю ангела и всех иже с ним», и отштампованы упитанные ангелы, которые со вчерашнего дня еще потолстели. При виде гостя подвижное хитрое личико выразило удивление.

– Эй, Лук, тебя что, недорезали? Во дела! Ну я рад, рад!

Пройдоха принялся трясти Лукьянову руку.

– Да и тебя, брат, смотрю, еще недорезали! Ха-ха! Все тут работаешь? А карьерный рост как же?

– Рост пока такой вот, как есть. А я и не жалуюсь… Вот, в партию вступлю, тогда другая жизнь будет… – Он погладил себя по животу, а может, приласкал толстячков-путти.

Лукьян выставил вино на стол среди красок, перьев, разных хитрых штучек.

– Сделай мне ксиву, брат.

Пройдоха почесал в затылке.

– Ну-у… это… ты знаешь, дело непростое. Цимлянское оно, конечно, хорошо, вкусно, наверное, но того...

– Я заплачу, за мной не заржавеет, ты меня знаешь!

Да, коллега помнил ловкость Лука. Поэтому он достал свежайшую корочку, которая оказалась паспортом Степана Крапивина, и живо перелицевал в паспорт Лукьяна Малинкина.

Лукьян ушел довольный и теперь уже совершенно законно существующий. А имени пройдохи мы так и не узнали. Да и ни к чему, надеюсь, мы больше его не встретим.

Степа всю ночь возился в ресторане, и внутри, и перед входными дверями, взобравшись на большую стремянку. А спозаранку прибыл в почтовое отделение. Почтовая работница явно еще не совсем просунулась. Зевая, она приняла из его рук квитанцию.

– Что-то вы ранехонько сегодня. – Ходила она в синем халате, скромная и неприметная, совсем невредная, и звали ее Наденька. Степан часто получал здесь оборудование.

Если бы Наденька только догадывалась, за какой нужной, какой совершенной, какой своевременной вещью он приехал сегодня, она бы сразу проснулась!

– И паспорт, пожалуйста, Степан Павлович.

Степа пошарил по карманам, но не нашел бумажника. Накануне он положил в него паспорт, он ясно помнил. Выронил? Наденька расстроилась.

– Ай-ай-ай, какое несчастье! Может, вытянули? Столько жуликов везде развелось! Ай-ай-ай!

Наденька вернула Степе квитанцию и объяснила, что она не имеет права выдать посылку без паспорта. Степа опешил.

– Что за формальности? Вы же знаете меня сто лет!

Наденька покачала головой. Она не имеет права. Вот если начальница разрешит – тогда другое дело. Пришлось Степе идти к начальнице, и Наденька пошла следом – узнать высочайшее решенье.

Начальницей на почте оказалась Милочка. Она щеголяла по-прежнему в леопардах, но теперь нацепила вдобавок фуражку с кокардой. Степан с порога принялся объяснять столоначальнице, что оборудование ценное, за него уже заплачено, и за пересылку, и нужно оно сегодня. Милочка отвечала, что такой порядок, без паспорта нельзя,  и ничегошеньки она не знает…

– Ну уж меня-то вы точно знаете сто лет! Я тут постоянно получаю оборудование!

– Ничего не знаю! И вас не знаю! – ответила Милочка.

Степа предложил посмотреть на него повнимательнее. Милок и посмотрела – в упор, и процедила презрительно.