— Надеюсь, ты сам найдешь дорогу к кабинету мистера Бенсона, — ледяным голосом произнесла миссис Андерсен. — Отправляйся немедленно. Я не позволю на своем уроке подобных неуважительных выходок. Выступаешь в защиту свободы слова, а сам стараешься перекричать любого, кто с тобой не согласен.

Я подхватил свой скулбук, сумку и яростно затопал к выходу. Не будь на двери класса установлен тугой доводчик, я бы грохнул ею со всей силы.

В школьных коридорах за мной следили камеры наблюдения, регистрируя мою стремительную походку. Сенсоры считывали арфиды с моей ученической карточки. Я чувствовал себя, как в тюрьме.

— Закрой за собой дверь, Маркус, — сказал мне мистер Бенсон и повернул в мою сторону экран видеомонитора, на который поступала картинка из кабинета обществоведения. Он все видел.

— Ну, что скажешь?

— Это не обучение, это пропаганда! Миссис Андерсен утверждает, что Конституция не имеет никакого значения!

— Нет, она только сказала, что Конституция не является религиозной доктриной. А ты набросился на нее с ожесточением ярого фундаменталиста и тем самым подтвердил ее правоту. Маркус, кому как не тебе понимать, что после взрыва моста все изменилось? У тебя был друг, Даррел…

— Вы бы лучше помолчали про Даррела! — прорычал я. — Не вам о нем рассуждать. Да, я очень хорошо понимаю, что теперь все иначе. Прежде мы жили в свободной стране. А теперь — нет.

— Маркус, тебе известно, что означает «предел терпимости»?

Я сразу опомнился. Бенсон мог выгнать меня из школы за «угрожающее поведение». Такой формулировкой при исключении награждают пацанов из подростковых банд, если те пытаются застремать своих учителей. И Бенсон, конечно же, с радостью повесит ее на меня, не моргнув глазом.

— Да, мне известно, что это означает, — пробормотал я.

— Думаю, тебе следует извиниться передо мной, — злорадно произнес он.

Я видел, как на его губах поигрывает садистская улыбочка. В какую-то секунду в моей душе проснулась готовность смалодушничать и попросить у мистера Бенсона прощения. Однако усилием воли я одолел эту позорную слабость и решил — пусть лучше вылечу из школы, но не стану унижаться.

— Правительство осуществляет свою власть с согласия тех, кем оно управляет. Если форма правления становится гибельной для цели самого своего существования, народ имеет право изменить или отменить ее, учредить новое правительство, основанное на этих принципах, и установить власть в такой форме, какая, по его мнению, лучше обеспечит его безопасность и благоденствие. — Эти слова из Декларации независимости навсегда врезались мне в память.

Мистер Бенсон с ухмылкой покачал головой.

— Знать наизусть и понимать — не одно и то же, сынок.

Он склонился над компьютером и несколько раз щелкнул мышкой. Мягко зашуршал принтер. Бенсон протянул мне лист бумаги с логотипом учебной части. Это был приказ об отстранении меня от занятий на две недели.

— Я сообщу об этом твоим родителям по электронной почте. А если по истечении тридцати минут ты все еще будешь обретаться на территории школы, тебя арестуют за незаконное вторжение.

Я молча смотрел на него.

— Хочешь объявить мне войну в моей же школе? — с угрозой в голосе добавил Бенсон. — Ты об этом горько пожалеешь. Вон отсюда!

И я ушел.

Глава 14

В середине дня, когда все пользователи икснета еще в школе, делать в нем было нечего. Придя домой, я вынул из заднего кармана джинсов сложенный вчетверо лист бумаги с приказом о моем отстранении от занятий, бросил его на кухонный стол, а сам уселся в гостиной перед телевизором. Вообще-то я никогда не смотрю ящик, в отличие от родителей, для которых телевидение вместе с радио и газетами служит источником информации для формирования их восприятия мира.

Новости были сплошь стремные. Неудивительно, что народ так запуган. Американские солдаты гибли по всему белу свету. Добровольцев, отправляющихся за границу в составе подразделений национальной гвардии участвовать в спасении мирных жителей от ураганов, ввязывали в бесконечные войны и на годы расквартировывали в чужих землях.

Я переключал один за одним круглосуточные информационные каналы, и на каждом официальные лица объясняли зрителям, почему им надо всего бояться. То и дело транслировались кадры взрывов, осуществленных террористами в разных точках планеты.

Внезапно на одном из каналов передо мной мелькнуло знакомое лицо. Когда я стоял на коленях в грузовике, прикованный наручниками, вошел этот тип и завел разговор с дамой с топорной стрижкой. Он и сейчас был в военной форме, а надпись внизу экрана гласила, что это генерал-майор Грэм Сазерленд, региональный командующий ДНБ.

— У меня в руках листовки, которые распространялись среди присутствующих на так называемом концерте в парке Долорес в минувшие выходные.

Он поднял в воздух стопку бумаг. Я вспомнил, что там было много всяких распространителей. В Сан-Франциско всегда так — стоит людям собраться в кучку, тут же найдутся желающие всучить им какую-нибудь рекламу.

— Давайте вместе ознакомимся с их содержанием. Я прочту вам несколько заголовков. «Без согласия управляемых.