Читаем Младший брат полностью

В том месте, куда я повел Энджи, имелись и мозги, и язык, которые мы благополучно не заказали. Для меня приготовили буррито с карне асада, а для Энджи — с шинкованным куриным мясом, и обоим дали по большому стакану орчаты.

Мы сели за стол, и Энджи сразу распеленала свой буррито, а из сумки достала маленький флакон из нержавеющей стали, очень похожий на газовый баллончик с перечной смесью, применяемый для самообороны. Она нацелилась аэрозольной головкой на обнаженные внутренности буррито и опылила их тончайшим слоем маслянисто-красного налета. Когда молекулы содержимого флакончика достигли слизистой моего носа, я поперхнулся, и глаза у меня увлажнились.

— Зачем ты издеваешься над несчастным, беззащитным буррито?

Энджи посмотрела на меня со зловещей улыбкой.

— Я одержима пристрастием к острой еде, — объяснила она. — В этом распылителе — капсаициновое масло.

— Капса…

— Да, то же самое, что в баллончиках с перечной смесью. Только чуть пожиже. И гораздо вкуснее. Для лучшего понимания, считай, что это как соус «спайси-каджун-визайн».

У меня от такого сравнения даже в глазах защипало.

— Кончай прикалываться, — сказал я. — И не вздумай это есть.

У Энджи вызывающе поползли вверх брови.

— Не учите меня жить, мальчик. Держитесь за стул и смотрите.

Она обратно запеленала буррито с таким сосредоточенным видом, с каким малолетний нарк сворачивает свой первый косяк, аккуратно подоткнула внутрь края тортильи и завернула на место обертку из фольги. Потом сняла фольгу с одного конца, поднесла ко рту начиненный взрывчаткой буррито и остановилась, выдерживая театральную паузу.

Вплоть до момента, когда Энджи впилась в буррито зубами, я не верил, что это произойдет. Еще бы, ведь, по сути, она сдобрила свой ужин веществом для нейтрализации живой силы противника в ближнем бою!

Энджи с видимым удовольствием откусила от буррито, прожевала и проглотила. Потом великодушно предложила мне:

— Хочешь попробовать?

— Хочу, — ответил я, будучи большим любителем остренького. Когда я с родителями ужинаю в пакистанском ресторане, то всегда выбираю из меню карри с нарисованными рядом четырьмя стручками перца.

Отвернув подальше фольгу, я широко раскрыл рот и щедро откусил.

И тут же сильно пожалел об этом.

Вспомните, что происходит у вас во рту, когда туда попадает чрезмерная порция хрена, васаби или еще чего-нибудь подобного. Обжигающий газ термоядерного взрыва переполняет вашу черепную коробку, упирается в судорожно сжавшиеся дыхательные пути и стремится найти выход через увлажнившийся нос и слезящиеся глаза. Из ваших ушей вот-вот вырвутся струйки пара, как у мультяшного человечка.

То, что ощутил я, было много мучительнее.

Это напоминало прикосновение к раскаленной докрасна плите, но только не рукой, а какими-то внутренними поверхностями головы и пищеводом по всей его длине — до самого желудка. Мое тело целиком покрылось испариной, а попытки легких втянуть в себя хоть толику воздуха заканчивались бесконечной, выворачивающей наизнанку икотой.

Энджи без слов подала мне мою орчату, я чудом сумел сунуть в рот соломинку и одним духом вытянул через нее половину стакана.

— Знаешь, существует система измерения, которую мы, пожиратели чили, используем для сравнения жгучести разных видов перца, — заговорила Энджи, пока я часто дышал широко раскрытым ртом и вытирал слезы с глаз. При этом она продолжала с аппетитом пережевывать свой взрывоопасный буррито. — Называется «шкала Сковилла». Чистый капсаицин, к примеру, составляет порядка пятнадцати миллионов единиц по шкале Сковилла. Табаско где-то в районе двух с половиной тысяч. Перечная смесь в баллончиках — добрых три миллиона. В моей приправе — ничтожная сотня тысяч ЕШС, что по остроте соответствует удобоваримым стручкам хабанеро. Я освоила ее примерно за год. Реальные фанаты могут осилить до полумиллиона ЕШС — в двести раз жгучее, чем табаско. Это уже пожар. При таких температурах по шкале Сковилла мозг купается в эндорфинах. Кайф покруче, чем от хэша. И здоровью не вредит.

Я уже начал приходить в себя, и дыхание почти нормализовалось.

— Хотя, конечно, на толчок садишься, как на раскаленную сковородку, — добавила Энджи и подмигнула.

Бр-р!

— У тебя точно бзик! — произнес я свои первые слова.

— Занятно слышать это от человека, который на досуге собирает ноутбуки, а потом крушит их на мелкие кусочки и топит в океане, — парировала Энджи.

— Туше, — признал я свое поражение, вытирая рукой пот со лба.

— Хочешь еще немного? — Она протянула мне стальной флакончик.

— Нет, я пас! — Я отказался столь поспешно, что мы оба рассмеялись.

Потом мы вышли из ресторана и побрели в сторону парка Долорес. Энджи обхватила меня рукой за талию, и, как тут выяснилось, она прекрасно подходила мне по росту, чтоб было удобно обнимать ее за плечи. Для меня это стало приятным открытием. Я хоть сам и не маленький, но до сих пор девчонки, которых приглашал на свидания, попадались одного со мной роста; природа сыграла злую шутку с сильным полом, одарив его отставанием от женщин на юношеском этапе физического развития.