Читаем Младший брат полностью

— Значит, вы, парни, следите за каждым пассажиром метро, который ездит больше, чем в одном направлении? У вас должно быть много работы!

— Не за каждым, Маркус. Если в поле нашего зрения возникает человек с нетипичным маршрутным графиком, для нас это сигнал, чтобы принять решение о начале расследования. В твоем случае нам стало интересно, почему у смышленого на вид подростка такая странная статистика поездок?

Вместе с растущей уверенностью, что меня не собираются немедленно бросить в тюрьму, во мне стала закипать злость. Неужели у этих уродов нет других забот, кроме как шпионить за мной? И метро, черт возьми, должно заниматься своими прямыми обязанностями — перевозить пассажиров, а не участвовать в никому не нужной слежке за ними! И где, интересно знать, засветился мой гадский проездной билет и дал им повод заподозрить меня в «нестандартных перемещениях»?

— Кажется, я уже хочу, чтоб меня арестовали, — пробормотал я.

Сопливый откинулся на спинку сиденья и вопросительно поднял брови.

— Неужели? И что за преступление ты совершил?

— То есть как? Разве не преступление ездить в общественном транспорте непонятно куда и зачем?

Прыщавый устало закрыл глаза и потер их костяшками больших пальцев.

Сопливый притворно вздохнул.

— Маркус, пойми, мы не враги тебе. Но мы используем методы, направленные на то, чтобы выявить и обезвредить наших общих врагов — террористов и наркодилеров. Предположим, что ты в самом деле торгуешь наркотиками. Проездной билет дает тебе удобную возможность распространять их по всему городу: кто ты, откуда — никому неизвестно.

— Чем плохо оставаться неизвестным? Томаса Джефферсона, к примеру, вовсе не парило, что немногие знали о его авторстве текста Декларации независимости. Да, кстати, я уже арестован?

— Отвезем его домой, — предложил Прыщавый. — Заодно с родителями поговорим.

— Вот отличная идея, — подхватил я. — Моим родителям наверняка будет очень любопытно узнать, как расходуются доллары, уплаченные ими в виде налогов на…

Я все-таки перегнул палку. Сопливый уже протянул было руку, чтоб открыть дверь, но, услышав мои слова, резко развернулся ко мне, злобно оскалясь, с набухшими венами на шее.

— Почему бы тебе не заткнуться прямо сейчас, пока у тебя еще есть такая возможность? После всего, что произошло за последние две недели, ты мог бы напрячься немного и содействовать работе полиции. А знаешь, что — тебя, пожалуй, стоит арестовать! Посидишь денек-другой в тюрьме, пусть твой адвокат побегает, поищет тебя. А за это время многое может случиться. Очень многое! Ну так как, ты все еще хочешь, чтоб мы тебя арестовали?

Я промолчал. Только что у меня со злости голова шла кругом, а теперь от страха потерялся дар речи.

— Простите меня, — выдавил я, испытывая знакомое ненавистное чувство к самому себе за сказанное.

Сопливый пересел на переднее сиденье, Прыщавый включил передачу, и мы покатили по Двадцать четвертой и дальше через Портеро-Хилл. Мой адрес они прочитали в удостоверении.

На их звонок дверь приоткрыла мама, не снимая цепочки. Она оглядела посетителей через щель, увидела меня и спросила:

— Маркус, кто эти люди?

— Мы из полиции, — сказал Сопливый. Он показал маме свой значок, дав ей время хорошенько рассмотреть его — не махнул небрежно, как у меня перед носом. — Можно войти?

Мама прикрыла дверь, сняла цепочку и впустила их в дом. Копы ввели меня вместе с собой. Мама обозрела нас троих суровым взглядом, как у нее иногда здорово получалось.

— Что все это значит?

Сопливый показал рукой на меня.

— Мы хотели задать вашему сыну несколько формальных вопросов по поводу его передвижений, но он отказался отвечать. Тогда мы решили привезти его сюда, надеясь, что вы нам поможете.

— Он арестован? — Мамино английское произношение звучало особенно заметно. Милая мама!

— Мэм, вы гражданка Соединенных Штатов? — спросил Прыщавый.

Мама бросила на него взгляд, от которого посыпалась бы штукатурка.

— А что, не видно? — сказала она с прикольным южным акцентом. — Может, я арестована?

Копы переглянулись.

Прыщавый продолжал вызывать огонь на себя.

— Похоже, наш разговор начался немного не так. Видите ли, действуя в рамках новой проактивной программы обеспечения безопасности, мы идентифицировали вашего сына как пользователя общественного транспорта с нестандартной схемой передвижений. В наши обязанности входит проведение дальнейшего расследования в отношении лиц, чьи поездки по городу носят необычный характер либо чья внешность соответствует описанию подозреваемых.

— Постойте-ка, — перебила его мама. — Откуда вам известно, по какой схеме передвигается мой сын общественным транспортом?

— Проездной билет, — пояснил Прыщавый. — По нему можно проследить маршрут.