Стоило мне приняться за еду, меня тут же охватило необычайное спокойствие. Либо я отправлюсь за решетку за свои «преступления», либо нет. Все равно мне не предоставили полной свободы, а лишь вывели на прогулку на длинном поводке. Моя страна перестала быть моим другом; мы находились по разные стороны фронта, и эту войну я, очевидно, проиграл.

Парни вошли в забегаловку, когда я доедал буррито и подумывал заказать на сладкое чуррос, пончики с коричным сахаром, жаренные во фритюре. Наверное, им наскучило дожидаться снаружи, особенно когда стало ясно, что речь идет о тяжелом случае обжорства.

Они подошли к стойке и остановились позади меня, перекрыв путь к отступлению. Я забрал свои чуррос от симпатичной старушки за прилавком и подал ей деньги, торопливо откусывая от пончика прежде, чем обернуться — хотелось успеть насладиться моим десертом, может быть, последним за долгий-долгий срок.

Я обернулся. Они стояли так близко, что я различил прыщ на щеке у того, что слева, и каплю, выглядывающую из ноздри того, что справа.

— Простите, — сказал я и попытался протиснуться между ними. Тот, что с соплей, чуть подвинулся, не пропуская меня.

— Сэр, — произнес он, — не могли бы вы пройти с нами? — и показал рукой на дверь забегаловки.

— Извините, но мне надо доесть, — ответил я, снова пытаясь пролезть между двумя качками. На этот раз Сопливый уперся рукой мне в грудь. Он начал часто сопеть, отчего капля на каждый выдох высовывалась из ноздри. Наверное, я тоже запыхтел, сам того не замечая из-за стука собственного сердца.

Его приятель отогнул край ветровки, где у него был пришпилен полицейский значок.

— Полиция, — сказал он. — Прошу пройти вместе с нами.

— Сейчас, только заберу свое барахло, — упирался я.

— Ничего, мы об этом позаботимся, — сказал Прыщавый, а Сопливый шагнул вплотную ко мне, приставив ступню к внутренней стороне моей ступни. Такой прием применяется в боевых искусствах, чтобы вовремя почувствовать и предотвратить очередное движение противника.

Но я и не думал сопротивляться или бежать. От судьбы не убежишь.

Глава 7

Они повели меня к выходу из забегаловки, а потом за угол, где стояла «краун-виктория» без обозначений принадлежности полиции. Впрочем, то, что это полицейская машина, не секрет ни для кого из жителей современного города. Только копы все еще не пересели на модели меньших размеров теперь, когда бензин подорожал до семи баксов за галлон. И только копы могут позволить себе поставить машину во втором ряду посреди улицы Ван-Несс в нарушение уму непостижимых правил парковки в Сан-Франциско, не боясь, что их тачку отбуксируют эвакуаторы, которые непрерывно колесят по городу в поисках добычи, а затем взимают хищническую мзду за освобождение со штрафной стоянки угнанного ими автомобиля.

Сопливый высморкался. Он сидел рядом со мной на заднем сиденье. Его напарник расположился впереди и тыкал одним пальцем по кнопкам древнего ноутбука в износоустойчивом корпусе. Судя по внешнему виду, им могла пользоваться еще семейка Флинтстоунов в своем каменном веке.

Сопливый выжидательно посмотрел на меня.

— Мы просто зададим вам несколько формальных вопросов.

— Могу я видеть ваши значки? — попросил я, не сомневаясь, что эти парни из полиции. Просто пусть убедятся лишний раз, что мне известны мои права.

Сопливый на мгновение вынул значок и тут же спрятал, но Прыщавый повернулся с переднего сиденья и держал свой достаточно долго, чтоб я успел рассмотреть номер полицейского дивизиона и четырехзначный личный номер, который легко запомнил: цифрами 1337 хакеры обозначают буквосочетание «leet» — «элита».

— У вас есть при себе какой-нибудь документ, удостоверяющий личность? — Оба вели себя очень вежливо и даже не пытались запугивать меня, в отличие от дээнбистов, когда я попал к ним в лапы.

— Я арестован?

— Вы временно задержаны в интересах обеспечения вашей и общественной безопасности, — объяснил Сопливый.

Я протянул ему свое водительское удостоверение. Сопливый передал карточку Прыщавому, а тот стал медленно впечатывать данные в компьютер. Я заметил, как он сделал ошибку, и чуть не поправил его, но сдержался, решив, что лучше не высовываться попусту.

— Ты не хочешь рассказать нам о чем-нибудь, Маркус, или ты предпочитаешь, чтоб тебя звали Марк?

— Сойдет и Маркус, — ответил я. Сопливый вроде бы ничего парень. Если, конечно, не считать того, что он затащил меня к себе в машину против моей воли.

— Ну так как, Маркус, тебе есть что рассказать мне?

— Что, например? Вы меня допрашиваете? Я арестован?

— Пока нет, — ответил Сопливый. — Хочешь, чтоб мы тебя арестовали?

— Нет, — сказал я.

— Вот и хорошо. Мы наблюдаем за тобой с той минуты, как ты вышел из метро. Твой фастпасс отметился во многих необычных местах и в самые необычные часы.

Я почувствовал, как у меня в груди что-то расслабилось. Значит, речь идет вовсе не об икснете, не сейчас, во всяком случае. Кто-то отслеживал мои передвижения в метро и хочет знать, по каким непонятным маршрутам я раскатываю. Вот идиотизм!