Читаем Младший брат полностью

В тот день всем нам не особенно хотелось заводить разговор об отмщении. Мы обсуждали, что нам делать дальше. Во-первых, надо появиться дома. Наши мобильники сели, а телефоны-автоматы убрали из этого района годы тому назад. Значит, надо просто поскорее вернуться домой. Я бы даже разорился на такси, если б деньги были.

Поэтому мы потопали пешком. На перекрестке купили в газетном автомате «Сан-Франциско кроникл» и стали смотреть новости на первой странице. После взрыва прошло уже пять дней, но тема не сходила с первой полосы.

Дама с топорной стрижкой говорила о взорванном мосте, и у меня само собой сложилось мнение, что речь идет о мосте через пролив Золотые Ворота. Но я ошибся. Оказывается, террористы взорвали Бэй-бридж, мост через залив Сан-Франциско.

— На кой черт им понадобилось взрывать Бэй-бридж? — недоумевал я. — На всех почтовых открытках печатают Золотые Ворота.

Даже если вы никогда не бывали в Сан-Франциско, вам наверняка знакомо изображение грандиозного подвесного моста оранжевого цвета, перекинувшегося от старой военной базы под названием Президио до местечка Сосалито, где начинается виноградарский край с живописными городками, их картинными галереями и магазинчиками, торгующими ароматными свечами. Сооружение потрясающее, оно практически превратилось в символ штата Калифорния. Даже на нашем Диснейленде, гордо называющемся «Калифорнийский парк приключений», сразу при входе стоит копия моста Золотые Ворота с монорельсовой дорогой, проложенной поверху. Вот почему для меня совершенно очевидно, что если вы собираетесь взорвать мост в Сан-Франциско, то ваш выбор, естественно, должен пасть на Золотые Ворота.

— Скорее всего у них очко сыграло — там везде камеры и все такое, — предположил Джолу. — Национальные гвардейцы осматривают машины при въезде и выезде, а потом еще ограждение от самоубийц во всю длину, навороты всякие…

Как только в 1937 году открылось движение по мосту Золотые Ворота, люди принялись с его помощью сводить счеты с жизнью. За числом жертв перестали следить с 1995 года после тысячного самоубийства.

— Да, — согласилась Ванесса. — К тому же Бэй-бридж действительно куда-то ведет.

Бэй-бридж начинается в центре Сан-Франциско, соединяя его с Оклендом и Беркли, предместьями на Ист-Бэй, чьи жители каждый день ездят по мосту на работу и обратно. Это единственная часть зоны залива, где обычный гражданин может позволить себе иметь дом, в котором достаточно места, чтобы реально повернуться. Кроме того, там находится Калифорнийский университет и несколько предприятий легкой промышленности. Под заливом до Окленда проходит ветка метро, но интенсивность автомобильного движения по Бэй-бридж остается высокой. Мост Золотые Ворота, конечно, очень привлекателен, особенно для туристов или богачей, ушедших на покой и поселившихся в зоне виноградарства и виноделия, однако его значение в качестве достопримечательности больше, нежели функциональное. А Бэй-бридж — все равно что рабочая лошадка Сан-Франциско. Точнее, был таковой.

Я поразмышлял об этом с минуту, потом сказал:

— Вы правы, ребята. Но дело, похоже, этим не ограничивается. Мы привыкли думать, что самые заметные объекты бросаются террористам в глаза, потому они и выбирают их себе в цели. А на самом деле террористам плевать, что гробить — мосты, самолеты или еще чего. Для них главное — испугать людей. Посеять панику. Конечно, они взорвали именно Бэй-бридж, в частности, и потому, что на Золотых Воротах установлены камеры наблюдения, а аэропорты сейчас просвечиваются насквозь рентгеном и металлодетекторами.

Я поразмышлял еще чуть-чуть, глядя на проезжающие мимо тачки, на снующих по тротуару пешеходов, на окружающий меня город.

— Самолеты и мосты террористам до фонаря. Террористам нужен террор.

Мысль была настолько очевидной, что я не мог понять, почему не сообразил этого раньше. Наверное, мозги прочистились после того, как я на несколько дней оказался в шкуре террориста.

Джолу и Ван молча таращились на меня. Я продолжил:

— Но ведь правда же? Получается, от всех этих металлодетекторов, проверок документов и прочего дерьма нет никакого толку, ведь так?

Они медленно покивали головами в знак согласия.

— Толку нет, зато есть вред. — Тут мой голос сорвался. — Потому что в итоге нас замели в тюрягу, а Даррел… — Я впервые вспомнил о Дарреле с той минуты, как мы устроились в ресторане, а между тем моего лучшего друга больше нет, он исчез без следа, будто испарился. А я тут занимаюсь болтологией. У меня даже челюсти свело от злости на себя.

— Надо все рассказать родителям, — предложил Джолу.

— Надо нанять адвоката, — добавила Ван.

Я подумал о том, как поведаю всему свету о своих приключениях. Обязательно всплывут видеозаписи допросов, где я размазываю по лицу слезы и сопли, униженный до состояния безвольного животного.

— Это невозможно, — поспешно возразил я.

— То есть как? — Ван с недоумением посмотрела на меня.

— Нельзя никому ничего рассказывать, — настаивал я. — Ты же слышала ту тетку. Если проболтаемся, они вернутся за нами и сделают то же, что с Даррелом.