482 В Аменти, аду египтян, обитает семиглавый змей318, а в аду христиан — самая знаменитая змея, дьявол, "змий древний"319. Вообще-то, в аду обитают два брата, а именно, смерть и дьявол. Дьявола символизирует змея, а смерть — черви. У древних германцев концепции червя, змеи и дракона сливались в одну, как они сливаются и у латинян (vermis, serpens, draco). Подземный мир символизирует ад320 И могилу321. Червь или змея — это всепожирающая смерть. Стало быть, убийца дракона — это всегда победитель смерти. В германской мифологии ад тоже ассоциируется с червями. В "Эдде" говорится:

Мне снилось: палата

Далеко от солнца,

На береге смерти,

С дверями на север.

Яд смертоносный

Капает с крыши;

Стены палаты

Червями кишат322.

В староанглийском языке ад назывался "червивой палатой" (wyr-msele), а на средневековом северно-германском — "садом червей"323.

483 Подобно героям и духам мертвых, боги тоже (особенно земные боги) связаны со змеями, например, Гермес и Асклепий324. И в самом деле, греческий бог исцеления, извлеченный из яйца, принял облик змеи325. Надпись на храме Хатор в Дендерехе гласит326:

Солнце, которое существует с самого начала, подобно соколу поднимается из своего лотоса. Когда двери его лепестков распахиваются, открывая его сапфирное величие, оно отделяет день от ночи. Ты встаешь,, подобно священной змее, как живой дух, давая начало вещам, и твоя великолепная сверкающая форма движется в барке восхода. Божественный Господин, чей образ тайно живет в храме в Дендерех, своей работой произведен в творцы мира. Он приходит один, а потом множится в миллион раз, когда свет выходит из него в форме ребенка327.

Сравнение бога со змеей напоминает нам о его хтонической форме в подземном мире, точно так же, как омолодившийся феникс (сокол) поначалу принимает форму червя328. Поскольку христианство очень много позаимствовало из египетской религии, то нет ничего удивительного в том, что аллегория змеи пробралась в мир христианских идей (Евангелие от Иоанна 3:14) и с готовностью была подхвачена алхимиками329. Дракон — это аллегория, как Христа, так и Антихриста330. Замечательная параллель проводится в трактате неизвестного автора "De promissionibus" (V в.н.э.)331. В нем приводится версия легенды о святом Сильвестре, по которой этот святой приковал дракона к Тарпейской Скале и таким образом его обезвредил. Другая версия этой истории рассказана "неким монахом", который обнаружил, что мнимый дракон, которому приносились в жертву невинные девушки, был ни чем иным, как механическим устройством. Святой Сильвестр приковал дракона цепью, как в Апокалипсисе 20:1; но в другом варианте этой истории из пасти искуственного дракона "выходил меч", как у Сына Человеческого из Апокалипсиса 1:16332.

6. ЦАРЬ КАК АНТРОПОС

484 Выше я улсе привлекал внимание читателя³³³ к отрывку из Ипполита, в котором обсуждалось гностическое толкование Псалма 23:7-10. На поставленный в Псалме риторический вопрос: "Кто сей Царь славы?", у Ипполита дается следующий ответ: "Червь, а не человек, упрек людям и отброс человечества³³⁴. Он есть царь славы, могучий в битве". Ипполит говорит, что в этом отрывке речь идет об Адаме и его "восхождении и новом рождении, что он может быть рожден в духовном, а не плотском смысле"³³⁵. Стало быть, червь символизирует второго Адама, Христа. Епифаний также упоминает червя как аллегорию Христа³³⁶, хотя и не вдается в ее объяснение.

485 Этот ход мыслей, осознанно или неосознанно, был продолжен алхимиками. В "Aquarium sapientum" сказано³³⁷: