Читаем Мистер Слотер полностью

Дама с душераздирающим визгом запустила в Зеда кружкой, рассчитывая вышибить ему мозги. Зед перехватил кружку в воздухе одной рукой, помедлил ровно столько, сколько нужно было для прицеливания и метнул ее в лоб человеку с короткой шпагой. Тот свалился навзничь неподвижно — хоть сейчас в гроб.

— У-у-ви-ва-ы! У-у-ви-ва-ы! — заорал с пола Скелли, пытаясь произнести «Убивают», но не имея такой возможности в связи с травмой рта. Он на четвереньках прополз мимо Зеда, вывалился в дверь на Уолл-стрит и побежал через улицу в «Кошачью лапу», продолжая вопить «У-у-ви-ва-ы!»

Кумпол Боскинс воспользовался возможностью — шагнул вперед быстрее, чем можно было бы ожидать от человека его размеров, и плеснул остатки бренди Зеду в глаза.

Раб замычал от боли, пошатнулся, протирая глаза обеими руками, и потому не видел в отличие от Мэтью и Грейтхауза бронзовое воплощение насилия, которое выхватил из кармана Кумпол и привычным жестом надел на пальцы правой руки.

Мэтью понял, что с него хватит.

— Прекратите! — крикнул он и шагнул, чтобы встать рядом с Зедом, но его схватили за шиворот и отшвырнули от греха подальше.

— Стой, где стоишь, — велел Грейтхауз тоном, который предупреждал о бесперспективности всякого спора.

Увидев, что Зед ослеплен бренди, Бейтер снова осмелел, бросился вперед и с размаху ударил Зеда кулаком в левую скулу. Потом ударил ногой по правой голени — звук был такой, что Мэтью не сомневался: сломана кость. Но совершенно внезапно взметнулись две черные руки, раздался треск одежды — и Бейтер лишился почти всей своей рубашки. Небрежно вылетел вперед локоть — и курносый нос над разинутым ртом Бейтера взорвался, брызнув струями крови в свете ламп. Бейтер вскрикнул, как младенец, зовущий мать, и рухнул на пол, хватая за ноги Кумпола.

— Отстань, так тебя-растак! — рявкнул тот, с размаху ударив ногой, чтобы освободиться, а Зед тем временем рубашкой Бейтера стер с глаз жгучий алкоголь.

А потом, как и полагал должным Мэтью, наступил наконец момент, когда столкнулись два голых бычьих черепа.

Кумпол не стал ждать иной возможности: отпихнув в сторону плачущего Бейтера, он шагнул вперед и своим орудием убийства нацелился Зеду в лицо — кулак свистнул в пустом воздухе. Только что Зед был там — и вдруг не стало. Второй удар — тот же результат. Кумпол теснил противника, подняв левую руку для отражения удара, а правой сам нанося удары, каждый из которых мог стать смертельным.

— Бей его, бей! — кричала дама.

Усердия Кумполу было не занимать, а уж грубой силы — тем более. Чего ему недоставало — так это успеха, потому что куда бы ни бил кастет, раба там уже не было. Все быстрее и быстрее сыпались удары, но Зед еще быстрее уклонялся от них. У Кумпола на лбу выступил пот, дыхание стало тяжелым.

Завывая в пьяном кураже, в дверь, повисшую на одной петле после бегства Скелли, вломилась толпа посетителей из «Кошачьей лапы». Зед не обратил внимания — он был занят уходами от смертельного прикосновения меди.

— Стой и дерись, трус черномазый! — рявкнул Кумпол, брызгая слюной. Удары становились размашистей и слабее.

Кумпол выбросил вперед левую в отчаянной попытке поймать Зеда за галстук, удержать под ударом, но не успели его пальцы сомкнуться на шелке, как правая рука раба ушла назад, кулак с размаху вдвинулся Кумполу в челюсть с жутким шмякающим звуком, от которого ликующие завывания толпы стихли мгновенно — будто людям явилось небесное знамение. Глаза у Кумпола закатились на лоб, колени подогнулись, но левая рука держала галстук, а правая продолжала удар, в котором было больше усердия, чем расчета, потому что мозг Кумпола уже удалился с вечеринки.

Зед легко ушел от удара, чуть отклонив голову. А потом — о чем впоследствии рассказывали от Больших Доков и до самой Почтовой Дороги — Зед поднял Кумпола Боскинса легко, как мешок с мукой, и швырнул лысым черепом вперед в забитое досками окно, куда не раз вылетали многие другие, хотя далеко не столь крупные жертвы размолвок. Когда Кумпол отправился на неласковую встречу с мостовой Уолл-стрит, вся передняя стена здания содрогнулась так, что люди перепугались, как бы она не рухнула, и бросились прочь визжащей спасающейся массой. Застонали балки, посыпались опилки, заскрипели цепи под закачавшимися фонарями, и в дверях возник верховный констебль Лиллехорн с криком:

— Что тут творится, во имя семи дьяволов?!

— Сэр! Сэр! — Нэк снова был на ногах и даже шел, пошатываясь, к двери. Мэтью заметил, что констебль либо пролил кружку себе на штаны, либо ему уже не нужен ночной горшок. — Я пытался прекратить, сэр! Вот честное слово, сэр!

Он прошел мимо Зеда и весь сжался, будто боялся повторить выход Кумпола.

— А ты заткнись, — бросил ему Лиллехорн. Поражая глаз костюмом и треуголкой тыквенного цвета и желтыми чулками над блестящими коричневыми ботинками, он вошел в зал и сморщил с отвращением нос, оглядывая обстановку. — Здесь есть кто-нибудь мертвый?