Читаем Мистер Селфридж полностью

Заядлый путешественник, Селфридж больше всего на свете любил сесть на поезд на вокзале Виктория и отправиться к побережью, где он садился на пароход до Парижа. Он был одним из первых пассажиров экспресса Кале – Ницца – Рим, который, грохоча деревянными спальными вагонами, нес путешественника на юг, к новым модным летним курортам солнцелюбивых богачей. Он был в восторге, когда в 1922 году запустили новый экспресс первого класса Кале – Медитерран, известный просто как le train bleu[37].

Годы спустя старший охранник экспресса с вокзала Виктория с теплом вспоминал мистера Селфриджа: «Он ездил почти каждую неделю – иногда только до Ле-Туке-Пари-Плаж[38], иногда до Парижа. Однажды он доехал до самых Канн, чтобы провести всего шесть часов на солнышке. Он был человеком выдающимся – бойким, методичным и оригинальным. У него был дар – он мог мгновенно заснуть, но утром вскочить с постели, расчесаться и стряхнуть с себя всякую сонливость. Он был единственным пассажиром, который додумался приносить с собой уже заполненную иммиграционную карточку, а на паспорт надевать чехол из цветного шелка, чтобы его всегда можно было различить».

В апреле 1924 года официально открылось новое огромное крыло универмага. К раздражению Гарри, между первоначальной восточной частью здания и новой пристройкой оставалось пустое пространство, о котором спорили строители, банкиры и члены совета от района, но под землей «Подвал выгодных покупок» тянулся от Дюк-стрит до Орчард-стрит, занимая пространство в три с половиной акра. Большинство отделов верхних этажей были продублированы «под землей», где покупателей ждали низкие цены, прохладные светлые стены, белые мраморные полы и впервые в Англии прохладный воздух – благодаря новейшему чуду американской механики, системе «комфортного охлаждения». Кондиционеры были квантовым скачком, создавшим удобную среду в искусственных пространствах без окон. Для покупателей в Лондоне 1924 года это было просто откровением.

Когда в конце месяца король Георг V открыл выставку Британской империи в Уэмбли, девятнадцать звуковых колонок в «Селфриджес» передавали покупателям речь короля. Один посетитель «Палм-корт» пришел в такой трепет, что даже поднялся на ноги. «Это говорит сам король!» – воскликнул он. Во времена немого кино людей завораживали чудеса радио. Стадион Уэмбли был построен в качестве центрального элемента «Пчелки», как ласково называли обширный выставочный комплекс. По иронии на части огромного участка земли, которую принудительно выкупили для выставки, изначально располагался спорт-центр для сотрудников «Селфриджес». На деньги от этой вынужденной сделки Селфридж приобрел пятнадцать акров земли в районе Престон-роуд между Уэмбли и Хэрроу, и там сотрудники универмага могли выпить чаю, потанцевать или поучаствовать в викторине в красивом павильоне после суматошных выходных, занятых футболом, волейболом, крикетом и теннисом. Более двадцати семи миллионов человек стекались в Уэмбли, чтобы посмотреть на экспонаты, проехаться на экспериментальной железной дороге, изучить угольную шахту, посетить парк развлечений и купить такие диковинки, как первые в мире памятные марки, выпущенные британской почтой, которые также продавались в почтовой конторе на четвертом этаже «Селфриджес».

Селфридж, который использовал концепцию послевоенной Всемирной выставки как центральную тему многих своих послеобеденных выступлений в деловых кругах, вероятно, был справедливо обижен, что его не пригласили в организационный комитет выставки. Он не отчаялся и устроил в универмаге собственную экспозицию, выставив «флаги, эмблемы и украшения» в огромном отделе, продававшем сувениры, такие как хлопчатобумажные британские флаги по шиллингу за дюжину и портреты короля по центу за штуку. Селфридж уже давно завел традицию отмечать День империи вечеринкой на крыше для персонала, а в честь выставки развлекать сотрудников он пригласил лорда Бивербрука, который произнес речь, оказавшуюся весьма вдохновляющей.

Гарри Селфридж верил в важность эмоциональной связи с персоналом и ритуалов, которые соблюдали и покупатели, и сотрудники. Он неизменно праздновал День перемирия: каждый год 11 ноября[39] в 11 утра под гимн британской армии на центральный балкон выходил горнист. Затем после двухминутной паузы он начинал играть побудку. Слушатели признавали, что это было очень трогательное переживание, и традиция продолжалась ежегодно уже после изгнания Селфриджа из компании. Селфридж в первую очередь верил в создание «переживания». Критики говорили, что к шопингу это имело куда меньше отношения, чем к театру. «Все искусство торговли, – говорил он, – заключается в том, чтобы взывать к воображению. Стоит только привести в движение воображение человека, как его рука сама собой тянется к кошельку». Годы спустя один из его директоров Фрэнк Читэм, ушедший работать на Д. Х. Эванса, сказал: «Никто не чувствовал так чутко, как он, психологию клиентов. Когда он выражал свои идеи, они оживали у собеседника в уме».