Читаем Мистер Пропер, веселей! полностью

Тут она вспомнила, как однажды заехала в кафе перекусить, а бармен принёс ей коктейль под странным названием «Розовые очки», сказав, что напиток заказан неизвестным поклонником. Вспомнила она и странного молодого человека в пальто и тёмных очках, который примчался вскоре и начал плести романтическую ахинею. «Вот тебе и любовь! – подумала Анна Геннадьевна. – Абсурд и нелепость!»

Когда она и Николай Иванович стали по совету адвоката считать, из чего складывался их брак, цифры ясно показали им, где проходит разлом, а поскольку оба были людьми разумными, им не стоило большого труда прийти к соглашению о количествах. Даже общение с дочерью, как выяснилось, может быть оцифровано, грубо и приблизительно, но всё же так, чтобы никто не испытывал обиды и получил максимум справедливости от в целом несправедливой ситуации.

Надя осталась жить с матерью, Николай Иванович получил право встречаться с ней не реже трёх раз в неделю по графику, один раз – обязательно в выходные. Кроме того, каждый год он мог брать дочь с собой в отпуск на две недели во время студенческих летних каникул.

Надежда, правда, нарушила все их договорённости. Не поступив в институт, она уехала жить в Москву, прибившись там к модной тусовке молодых писателей и художников.

Во время деловых поездок в столицу Анне Геннадьевне удавалось видеться с дочерью, но встречи эти никому не доставляли особого удовольствия. Начинаясь с объятий, они заканчивались почти всегда ссорами. На Надю обрушивался поток упрёков в лени и инертности, в неумении достигать поставленных целей. В ответ Анна Геннадьевна обычно получала фразу «Ты меня не понимаешь!», после которой дочь вставала из-за стола и покидала кафе, служившее местом встречи.

Глядя на фотографию Николая Ивановича в журнале, Анна Геннадьевна внезапно заметила, что Надя чрезвычайно похожа на отца. Те же прикрытые веками немного сонные глаза, тот же иронично-философский взгляд. Взгляд пескаря, зарывшегося в тину и насмехающегося оттуда над щуками.

Самолёт остановился. Командир поблагодарил пассажиров за выбор авиакомпании и объявил, что температура воздуха за бортом минус двадцать градусов по Цельсию. Люди выбирались в проходы, шумели крышками верхних багажных отделений, зевали, потягивались, шуршали вещами.

Никотиновое голодание во время перелёта сказывалось – Анне Геннадьевне не терпелось выкарабкаться, наконец, из этой консервной банки, где от тебя ничего не зависит и ты вынужден полагаться на навыки и умения других людей, и где ты вдобавок ещё лишён свободы выкурить такую желанную крепкую сигарету.