Читаем Мистер Пропер, веселей! полностью

Повар учился во Франции и превосходно знал своё ремесло: привычный вкус белой рыбы, грибов и сливок он оттенил, добавив мелких кисловато-сладких креветок и лука-шалота, маринованного в чём-то, имевшем слабый аромат анисовых капель.

Всё вместе вышло изумительно – просто и одновременно с пикантной озорной ноткой.

– Ох, пустое это всё, пустое! – уже засыпая, подумал Гаврилов.

Ему нравилась и его сытая беззаботная жизнь, и то, что он может вот так запросто поругивать её иногда, укладываясь на мягкий диван в гостиной.

Обедал он не один, а вместе со старым своим другом – Винниченко. Тот был с женой и не раз за время обеда с удивлением восклицал:

– И всё-таки не могу я поверить, брат! Ведь ты и Анна Геннадьевна были такая идеальная пара! И тут вдруг бац! – развод! Из-за чего? Где причина?

– Видишь ли, – говоря это, Н. И. вытер жирные губы салфеткой и небрежно отбросил её в сторону, – видишь ли, мы всегда для любого значимого последствия в нашей жизни, ищем причину. И всегда полагаем, что эта причина непременно должна быть столь же значима, как и само последствие. А меж тем причина может быть и совершеннейший пшик! Да! Пшик! – он сделал в воздухе движение пальцами.

– Ну это ты хватил через край, брат! – сказал Винниченко. – Как же пшик?

– А так, – отвечал Гаврилов, – вот ты спроси меня лучше, что стало причиной наших с ней отношений.

– И что же?

– Пшик!

– Да как же пшик???

– А так: мои чистые ботинки и грязная лужа, через которую я не мог сам перепрыгнуть. Вот и вся причина! И ничего более.

– Э, нет, брат, ты передёргиваешь, – погрозил пальцем Винниченко, – это не может быть причиной любви, причиной всей дальнейшей совместной жизни, брака, не может быть причиной детей!

– А что же может? – спросил Н. И.

– Великое чувство рода, которое ведёт нас по жизненному пути от предков к потомкам, – сказал его друг.

– Ну, конечно же, – скептически возразил Гаврилов, – вчера ты искал истину в православии, до этого в буддизме, ещё раньше чёрт его знает в чём, а теперь ты… как это у вас называется?

– Родновер, – в голос отвечали Винниченко и его жена.

– Родновер, – повторил Гаврилов. – Что это вообще такое? Какая-то новая религия? Или шаманизм? Или язычество?

– Ну, брат, – с удовольствием начал Тарас Григорьевич, – существует масса заблуждений, которыми нам затуманивают сознание. Все мировые религии – суть такие заблуждения, потому что они отклонились от истины. А истина как раз проста и понятна и внутренне свойственна нашей природе. Она в том, чтобы следовать пути наших предков, пути рода. Понимаешь?

– То есть теперь ты нашёл эту истину? – с сомнением спросил Н. И.

– Не нашёл, брат, – воскликнул Винниченко, – не надо её искать, в этом самое главное. Истина уже в нас. Надо только жить ею! Истина – это наша семья, это дети и потом внуки, – с этими словами он обнял жену, – это продолжение рода.

– А я всё же с тобой не согласен, – сказал Гаврилов, – причина всему – мелкая ничтожная случайность. Давай назовём её, скажем, мелкий бог, если так уж нам хочется придать ей религиозную окраску. Просто мы, воспринимая самих себя и свою жизнь как события значительные, никак не можем смириться, что на них повлиять может нечто столь мелкое, незначительное и даже порой ничтожное! А теперь давай глянем с другой стороны! Что, если мы ничтожны? Вот конкретно я и моя жизнь ничтожны и никому не нужны? Возможно ли, чтобы на эту ничтожную мою жизнь повлияло событие такое же мелкое по масштабу? Возможно! А значит, чистые ботинки могут стать причиной брака!

– Но ведь после чистых ботинок было столько событий, зависевших от тебя, от твоего желания быть с этой женщиной вместе! На их фоне ботинки теряют всякую актуальность, – возразил Винниченко.

– Так ведь в том-то и дело! В том-то и дело! – продолжал Гаврилов. – Я же не знал тогда, что причина всему – мелкая случайность. Я полагал, что эта встреча мне предназначена судьбой, и на этом основании громоздил концепции, развивал и обосновывал свои дальнейшие действия! А потом случился пшик, и всё разрушилось, развалилось на кусочки, несмотря на все мои построения.

– И что за пшик разрушил ваш брак, позволь спросить?

– Лысый голый мужик, мелькнувший в зеркале на пару секунд.

– И ты правда в это веришь? – удивился Винниченко.

– Нет, это ты веришь. А я ни во что не верю, потому что нельзя же верить в мелкого бога, – сказал на это Гаврилов. – Ну а взять хоть тебя, – продолжал он. – Вот был ты коммерческим директором фирмы, а сейчас ты где?

– А ты знаешь, – сказал его друг, – я Анечке даже и благодарен, пожалуй, за то, что она меня уволила. Ну что я там был? Не на своём месте. Зато теперь я сам себе хозяин! Живу, путешествую, ни перед кем не отчитываюсь. Пять раз уже в Индии был!

– А почему это произошло, ты не думал? – спросил Н. И. – А я думал. И ответ один: ни почему. То есть причина есть, но она случайна. Мелкий бог, да и только. А то, о чём ты говоришь, хоть как обзови, хоть христианство, хоть буддизм, хоть язычество, по мне, так оно всё пустое, ох, пустое и бестолковое.