Читаем Мистер Критик полностью

Очевидно, Грейс пыталась придать квартире богемный, похожий на театр вид. На матраце лежало розовое жаккардовое покрывало. Афиши, подписанные актерами, покрывали стены: «Вишневый сад», «День рождения», «Конец игры», «Опасные связи». Букет засохших роз стоял в винной бутылке на подоконнике. Но переливы цвета были поглощены тенью, и весь эффект был как-то печальнее, чем если бы она вообще не старалась.

Вероника не была уверена чего она ждала, но эта мрачная экономичность не была похожа на место, в котором бы жила высококлассная девушка по вызову. Нищета делала то, что она пыталась сказать, похожей на пощечину.

— Тут некуда присесть, — сказала Грейс. — Прости.

— Все нормально. Мы можем постоять. — Вероника скрестила руки на груди. — Мы нашли совпадение по ДНК на твоего нападавшего.

Лицо Грейс побледнело, ее глаза расширились в панике.

Неожиданно, Вероника почувствовала сильное дежавю. Как будто она была там снова: той ночью, чуть больше десяти лет назад, когда они с Дунканом Кейном пробрались в дом Мэннингов. Тот момент, когда она открыла спрятанную панель в шкафу и увидела испуганного ребенка, сжавшегося в ловушке. «Я не хочу, чтобы меня проверяли, — сказала она. — Папа сказал, что я не готова».

Взгляд на лице Грейс так живо напоминал Веронике ту девочку, что она заколебалась. В Нептуне прошлое всегда хватало тебя за щиколотки, пытаясь утянуть назад.

— Кто? — слово было хриплым шепотом, едва слышным.

— Парень по имени Митч Беллами, из Сан-Диего. — Вероника расправила плечи. — Но у него довольно странная история, Грейс.

Девушка резко отвернулась.

— Он сказал, что ты была девушкой по вызову. Что он тебя нанял. Но, если это было правдой, это было бы весьма существенным упущением в твоей истории.

Грейс развернулась лицом к Веронике.

— Так потому что я шлюха, это значит, что меня не могут изнасиловать? — она выплюнула слова, ее паника неожиданно превратилась в ярость.

Вероника, пораженная неожиданным признанием Грейс, подняла обе руки.

— Это не то, что я говорю. Слушай, давай присядем, хорошо? — она опустилась на пыльный ковер.

Грейс стояла неподвижно, ее дыхание было неровным, пальцы запущены в волосы. Потом, спустя секунду, она опустилась на матрац, прикрыв лицо руками.

— Я уверена, что ты должно быть в шоке, — пробормотала она, ее голос приглушен. — Все ждали этого от Лиззи. От меня, не особо.

Лиззи Мэннинг училась на два года младше в школе, перигидрольная блондинка с дурной славой. Лиззи не прошла тест на чистоту. Но Вероника не достаточно хорошо ее знала, чтобы судить.

Грейс убрала руки от лица, уставившись на колени.

— Я всего лишь хотела заработать себе на обучение, — ее голос был почти шепотом, направленным на ковер. — Я хотела учиться в Херсте с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. Я увидела их постановку «Святой Иоанны» на уроке английского и… я ничего такого прежде не видела. Я принимала участие в нескольких детских постановках, но это было настоящим. Это было искусством, а не просто шансом какой-то изнеженной мелкой дивы быть замеченной и помочь родителям впечатлить местную элиту. Так что когда я стала старше и стала присматривать университеты, я решила поступить в Херст. Неважно, какую программу выберу. Я не могла себе позволить ни одну из них.

Вероника кивнула.

— И я полагаю, что это неудивительно, что родители тебе не помогли. Беккет, видимо, не казался им очень ярым поборником Христа.

Грейс горько рассмеялась.

— Ты видела, какими они были, когда мне было восемь. После смерти Мэг они стали хуже. До этого мама выступала против какого-то сумасшествия, которое приходило в голову отцу. В смысле, по крайней мере, она не давала нам голодать или не позволяла избивать нас до крови. Но после, она была даже хуже отца. Полагаю, ей казалось, что если бы у них было больше контроля над нами, она бы никогда не потеряла Мэг и Фэйт.

— Я ушла, когда мне исполнилось восемнадцать. Я даже не закончила школу, но я переехала и спала в гостевой у лучшей подруги несколько месяцев. К тому времени я уже не думала, что они будут платить за колледж. Они все говорили о том, что моей обязанностью было выйти замуж за Бога и божьего человека и все говорили про Квиверфул.

— Квиверфул?

Она закатила глаза.

— Это принято в ультрахристианских кругах. Знаешь, типа дети это наследие Господа и плод в чреве его награда. Как стрелы в руках могучего человека, так и дети в молодости. Счастлив тот человек, у которого полон колчан. — Она прижала колени к груди. — Суть в том, что дело женщины не только иметь детей, но в том, чтобы производить их со скоростью автомата для попкорна. А для этого образование не нужно.

— В любом случае, я… я двинулась дальше и подала документы в Херст, даже зная, что не могу себе этого позволить. Я думала, если я туда попаду, я смогу подумать о деньгах позже. Что ж, я попала. Но я не смогла получить никакой финансовой помощи, потому что они смотрели сколько зарабатывает мой отец и говорили, что я не имею на это права. Я написала кучу писем, стараясь объяснить, что я больше не общаюсь с родителями, но это не помогло.