Гас легко выпрыгнул из фургона и побежал, его хвост мотался из стороны в сторону. Он любил охоту также как Козловски, чувствуя радость хозяина и питаясь ею. Козловски вышел вслед за собакой, закрыв за собой дверь. Дождь ледяными иголками впился в его щеки и шею. Он ссутулился от холода, его ботинки утопали в грязи. Какое-то время он не мог ничего разглядеть и он уж подумал, что ему почудилось. Но потом он увидел это снова — грязно-розовую фигуру, наполовину скрытую в траве. Одежда, может манекен? Его сердце знакомо встрепенулось, что почти всегда предвещало хорошую наживу.

Мужчина присел у собаки и похлопал его по спине.

— Что думаешь? Стоит из-за этого мокнуть?

Гас быстро развернулся по кругу. Для Козловски это годилось.

Спуск был крутым и скользким. Он спускался по краю, отклонившись назад, чтобы кубарем не улететь вниз. Гас бежал впереди, а потом замер у основания холма, отряхиваясь от воды. Взгляд Козловски был прикован к одной вещи на поле. Точно манекен — он мог видеть руки и ноги, раскинутые в грязи. Почищенный и восстановленный, он мог принести сто долларов от винтажного магазина или портного. И был еще ничтожный шанс, что он стоил настоящих денег. Он слышал, что антикварные манекены уходили за семь, восемь тысяч за единицу, иногда больше, если это была редкая модель в хорошем состоянии.

Но даже с пятидесяти метров этот выглядел довольно плохо. Парик был таким грязным и спутанным, что он не мог понять какого цвета он был изначально. Левая рука была согнута под странным углом, вероятно, она была сломана. Темные полосы грязи покрывали бледную фигуру. Гас бросился по полю к фигуре, бегая вокруг нее кругами, пока к ней подходил Козловски.

Ему оставалось несколько шагов, когда волосы у него на шее неожиданно встали дыбом. Что-то тут было не то. Облегающее платье манекена было задрано до пояса, являя небу голые ягодицы. В другое время он мог подумать, что это забавно, пытаясь понять, какого черта изготовили манекен с такой реалистичной задницей. Но сейчас, под дождем, распластанный в грязи, он выглядел печально — так плохо — он почувствовал, как чувство беспокойства вытесняет долларовые знаки, которые он себе представлял.

Гас трогал лапой торс манекена и тонко выл. Сквозь звук дождя Козловски услышал отдаленное карканье ворона с деревьев вокруг участка. Он шагнул ближе, едва замечая тупое пульсирование в колене или холодный вес промокшей джинсовой куртки, и присел рядом с покореженной фигурой в дроке.

Одновременно произошли две вещи.

Первой было то, что глаза Козловски подтвердили его шестое чувство: что бледно-персиковый цвет не был стекловолокном, это была кожа. Что платье было разорвано почти в клочки. Что черная грязь, покрывающая кожу, была с прожилками темно-красного.

Второй было то, что левая рука женщины — вывернутая под гротескным углом — медленно сжалась, пальцы погрузились в грязь.

Она была еще жива.

ГЛАВА 1

Июльская жара в третей комнате для судебных заседаний была удушающей. Зрители, сидящие в галерее, сняли пиджаки и расстегнули воротнички, рубашки и блузки пропитались потом. Самодельные бумажные вентиляторы, сложенные из листовок по предупреждению преступности, трепетали по всей комнате. Кондиционеры в этом крыле суда не работали. И потому что институт уголовного правосудия Нептуна думал, что осуждение Элая «Уивила» Наварро было предрешено, они даже не подумали переместить рассмотрение дела в более прохладную часть здания. Казалось весьма быстрой работенкой, доказать что татуированный парень со списком приводов, начинающимся еще со школы, принялся за старое.

Вообще, тут это походило на правду, подумала Вероника Марс, сидя в задней части комнаты рядом с ее отцом. В Нептуне редко сажали тех, кто мог позволить себе долгую тяжбу. А вот если ты беден и не белый, наши колеса правосудия крутятся быстро, но не всегда честно.

Она расстегнула ворот рубашки и поправила его, стараясь сделать то, что неработающие кондиционеры не могли. Но запомните вот что: когда мы их побеждаем, мы делаем это в классическом голливудском стиле. Раскаленный зал суда… трепыхающиеся бумажные вентиляторы… судебный репортер, осуждающий ее вырез. Разве что нам не хватает судебных исполнителей в костюме полковника Сандерса[1] и галереи полной мрачных черных людей в комбинезонах.

— За прошедшую неделю вы видели, как доказательства против моего клиента рассыпаются на глазах. — Клифф Маккормак стоял в зале суда, его темные волосы прилипли ко лбу. Ему было около пятидесяти лет, рост около 190 сантиметров, он был худым, одет в серый костюм и зеленый галстук с эмблемой Jungle Jewels[2], который на одну треть был слишком броским, а на две трети как со стеллажа JC Penney[3]. Его голос был глубоким и хрипловатым, когда он обращался к жюри.