— Да, сэр, с теми, от которых звонил по телефону.

Жиль достал из кармана записную книжку.

— Мужчина пожилого возраста, некий Чарлз Свенсон. Я разговаривал с ним и его женой.

— Что они вам сообщили?

— Сказали, что знали, что-нибудь подобное когда-нибудь случится.

— Почему?

— Они думали, молодая рыжая женщина была замужем, раз приходила к Кери украдкой два или три раза в неделю в течение шести месяцев.

— Следовательно, со слов мистера Свенсона, эта молодая женщина и миссис Стоун — одно и то же лицо?

— Он не знал ее имени, но я попросил его подняться вместе со мной, пока Боб караулил миссис Стоун, которая не прекращала кричать во все горло. Он узнал в ней ту молодую женщину, которая так часто приходила к Кери.

Помощник прокурора повернулся к Пат.

— Что вы на это скажете, миссис Стоун?

— Он лжет,— ответила Пат.— Здесь нет ошибки — он лжет.

Та же старая песня.

— Я не знаю никакого Лила Кери,— продолжала она.— Никогда раньше с ним не встречалась и увидела его первый раз, когда пришла в себя в его квартире, совершенно голая и больная.

— Вы абсолютно уверены в этом и несмотря на свидетельские показания продолжаете упорствовать?

— Да.

Пат снова посмотрела на меня сквозь слезы. Я не знал, как мне держаться. Все свидетельства против нее. Но ведь Пат не такой породы. А если все же она была такой? Кровь бросилась мне в голову. В сущности, я совершенно не знал, чем она занималась после полудня и вечерами, когда я работал.

Распухшие губы Пат снова задрожали. Она опустила глаза. Ее грудь бурно поднималась в такт дыханию.

Хаверс закурил.

— Последний вопрос, сержант... Как чувствовала себя миссис Стоун, пока вы ждали приезда бригады?

Жиль положил свою записною книжку в карман.

— О! Как все женщины, которые слишком много выпили. Какое-то время она не шевелилась, потом резко приходила в себя и даже пыталась оттолкнуть Боба и меня, говоря, что ей необходимо вернуться, чтобы покормить Германа обедом. Но я должен сказать, что ничего грубого она не говорила.

— Спасибо,— сказал Хаверс.— Это все, сержант?..

— Жиль,— терпеливо ответил Жиль.

Хаверс пересек кабинет и подошел к Пурвису и ко мне.

— Я уезжаю,— сказал он Джиму.— Постарайтесь вести это дело как можно деликатнее. Это в интересах вашей корпорации.

Затем он снизошел до меня.

— Я очень огорчен, Стоун. По-моему, ее виновность вне всякого сомнения. И будет лучше, если вы уговорите ее признаться во всем. В таком случае она не рискует вызвать недовольство судей.

Я промолчал. Хаверс вышел из кабинета,

Джим посмотрел на меня.

— Хочешь поговорить с ней, Герман?

— Нет, — ответил я, качая головой.

 Глава 2

Клубы дыма в кабинете сгущались, без конца звонил телефон. Телетайп продолжал стучать. Полицейское начальство удалилось вслед за помощником прокурора Хаверсом. Женщина изменила мужу и убила своего любовника! И что дальше?

Джим подхватил стул и сел напротив Пат.

— Как дела, малышка?

Пат постаралась улыбнуться,

— Не очень-то хорошо, Джим.

— Вам было бы неплохо выпить что-нибудь.

— Нет,— отказалась Пат, отрицательно покачав головой.

Джим Пурвис, худой, со слегка поседевшими волосами — он легко заработал свое назначение — провел по волосам желтыми от никотина пальцами. Я не знаю, о чем он думает в настоящую минуту. Он очень любит меня. Любит и Пат. Все это ему ужасно неприятно, ему бы очень хотелось, чтобы кто-то другой спустил Кери. Он предпочел бы работать на полицейской машине или кем-нибудь другим, но только не быть сейчас шефом Уголовной бригады Восточного Манхэттена.

— А если мы начнем с самого начала, детка? — предложил он Пат.

Пат вытерла щеки рукавом своего платья.1'

— Как хотите, Джим.

Она постаралась улыбнуться ему и добавила:

— Ведь это ваша обязанность.

— О да,— тихо проговорил Пурвис.

Он взял со стола капитана Карвера записи показаний.

— С ваших слов,-вчера в полдень вы отправились сдавать кровь. После этого пошли по своим делам. В продуктовый магазин.

— Да, это так.

— Сделав покупки, вы решили вернуться домой, но по дороге остановились у закусочной, чтобы купить Герману сигареты.

— Да.

— Там не было «Кемел», но, Майерс вам сказал, что товары придут с минуты на минуту. Вы остались и в ожидании сигарет выпили у прилавка кока-колу.

Он бросил взгляд на рапорт.

— Одну вишневую кока-колу, как здесь написано. И после этого первое, что вы можете вспомнить,— вы очнулись в незнакомом вам месте совершенно голой. В квартире Кери. Кери лежал на своей кровати. Мертвый.

Преодолевая комок в горле, Пат выдавила из себя:

— Да.

— Вы поехали к Кери на вашей машине?

— Нет,— возмущенно проговорила Пат.— Как бы я могла это сделать?

— Ах, да, конечно! Последнее воспоминание, которое у вас осталось,— то, что вы сидели за прилавком Майерса.

— Это правда.

— А в этот вечер вы впервые очутились в квартире Кери?

— Да.

Пурвис посмотрел на окантованный портрет Пат.

— Я не могу объяснить этого,— сказала Пат.— И не представляю, каким образом у него оказалась моя фотография.

— Но надпись на фото сделана вашим почерком?

Пат посмотрела на надпись.

— Он похож на мой почерк.