Читаем Миссис Ингланд полностью

– Я коммерсант, вы дочь коммерсанта. Я всегда думаю о том, как бы заработать. Ужасная привычка, но ничего не могу с ней поделать. А вы стали бы получать больше каждый квартал.

– Боюсь, я не могу на это пойти, сэр.

– Не можете или не хотите? – Он растянул усы в улыбке. – Подумайте. Я ведь забочусь о вашей выгоде.

Я кивнула.

– Няня Мэй, вижу, вы очень смущены. Безусловно, я не заставляю вас делать что-либо против воли. Оставайтесь в агентстве, если хотите. Помнится, вы говорили о сестре, которая не совсем здорова? Сколько ей?

– Одиннадцать, сэр.

– А чем именно она страдает?

– Дело в позвоночнике, сэр. Сестра не может нормально двигать руками и ногами. Порой ей трудно ходить и брать в руки вещи.

– Мучают боли? – Мистер Ингланд смотрел на меня с сочувствием.

– Временами. Но сестра справляется.

Он со вздохом слегка передвинул блюдце вправо.

– Это очень деликатный вопрос. Простите за бесцеремонность… Полагаю, вы отсылаете некую сумму семье? Чтобы оплачивать счета за лечение и тому подобное?

– Да, сэр.

– Какую часть вашего жалованья?

Я покраснела и уставилась на свои руки.

– Половину, сэр.

Мистер Ингланд кивком указал на край стола. Я взяла оттуда чашку с кофе и поставила себе на колени.

– А первое жалованье вы получите…

– На следующей неделе, сэр.

Он оперся локтем о полированный стол и задумчиво почесал подбородок.

– Я еще не отправлял платежное поручение. Что скажете, если я увеличу вам жалованье на пять шиллингов[45] в месяц?

У меня отвисла челюсть. Чашка покачнулась, и кофе пролился на фартук. Я поставила чашку с блюдцем на стол, чтобы промокнуть пятно.

– Я… простите… я не хотела… – мямлила я.

– Считайте, что вопрос решен.

– Мистер Ингланд, я…

– Это не обсуждается, – с улыбкой отрезал он.

– Спасибо, сэр. Не знаю, как вас благодарить!

– Простого «спасибо» будет достаточно.

Я встала, собираясь уйти. Малиновая шелковая подушка, прислоненная к спинке кресла, упала, и я поставила ее на место. Подушка снова съехала вниз, и я снова ее поправила. И так несколько раз. От волнения меня бросило в жар. После нескольких тщетных попыток вернуть подушку на место я была готова швырнуть ее в стену. А в это время мистер Ингланд, явно забавляясь, наблюдал за происходящим из-за стола. На девятый раз подушка смилостивилась надо мной и не упала.

– Стоять! – шутливо приказал мистер Ингланд. – Хороший пес!

И улыбнулся, показав жемчужно-белые зубы.

Мы все вместе прошли до каретного сарая: семейство Ингланд, слуги и я. Следом за нами Бродли толкал тележку с дорожным сундуком Декки. С помощью трафарета мы с ней написали на крышке «Р. Ингланд». Я тайком положила в сундук под ночную сорочку медвежонка Херби, который всегда сидел на моей подушке. С самого утра у меня словно камень на душе лежал, и как я ни старалась ради детей натягивать на лицо улыбку, было ясно, что этим их не проведешь.

Родители попрощались с Деккой. Отец, исполненный спокойствия и достоинства, поцеловал ее напоследок в темноволосую макушку, а мать стояла с усталым и отрешенным видом, словно провожала ребенка в сотый раз. Пока Бродли привязывал багаж, я забралась к Декке в карету. Милли и Саул энергично махали, Чарли сидел на руках у Блейз и с ее помощью тоже махал ладошкой. Зная, что дети останутся без меня до позднего вечера, я объяснила родителям, как нужно укладывать их спать.

Я предупредила Декку, чтобы она поменьше ела перед дорогой, и оказалась права: по пути до Рипона бедняжку вывернуло три раза. Декка вся обмякла и сидела совершенно белая. Хорошо, что я знала о ежевичном желе, иначе точно подумала бы, что она заболела. Всю дорогу Декка молча смотрела в окно, откинувшись на кожаное сиденье. Стоял пасмурный дождливый день. Когда мы ехали через пустошь, погода совсем испортилась, но Декка не отрывала глаз от мрачного неба, очевидно, витая мыслями где-то далеко. Я показывала на овец на лугах, на коршунов, круживших в небе… Она ко всему оставалась безучастной. Мне так хотелось утешить девочку, сказать, что мы скоро увидимся, но моя жизнерадостность окончательно иссякла, да и не стоило давать несбыточных обещаний. Я знала, что при нашей следующей встрече Декка будет уже другая, и страшно этого боялась. Одноклассницы безжалостно ее изменят. Чистая, нежная девочка исчезнет навсегда.

Женский колледж Святой Хильды располагался в сером здании с башенками, окруженном высокой стеной с ажурными воротами. Директор заведения, миссис Морис, встретила нас у двери. Лет пятидесяти-шестидесяти, в старомодном глухом черном платье и с брошью в виде распятия. В сумрачном холле царила тишина. Сильно пахло лилиями и полиролью для мебели. Широкую парадную лестницу с обеих сторон украшали каменные херувимы, а за ней виднелся колоссальный витраж с библейскими сценами. Из холла в разные стороны разбегались темные коридоры, где-то вдалеке зазвенел колокол.

– Добро пожаловать в колледж Святой Хильды, – негромко произнесла директор, словно мы были в церкви. – Полагаю, вы няня мисс Ингланд? Могу ли я предложить вам напиток?