Читаем Мишень для Слепого полностью

Домбровскому не очень-то улыбалась перспектива, что у него в квартире появятся чужие люди. Но что поделаешь, он осознавал, что его прошлое – это слишком тяжелая ноша и избавиться от нее он не сможет никогда. Остается одно – нести эту ношу.

Иосиф Михайлович был немного расстроен. Он зашел на кухню, взял из холодильника бутылку водки, налил себе стопку, выпил одним махом, понимая, что в присутствии посторонних делать это будет неудобно Взял традиционный кусочек черного хлеба, макнул в солонку, сжевал и, на ходу засучивая рукава белой сорочки, отправился в кабинет, где собирался продолжить работу, неизвестно кому и для чего нужную. Скорее всего, то, что задумал сделать Иосиф Михайлович, было нужно только ему и лишь для того, чтобы убедиться – его рука так же крепка, а глаз так же верен, как и много лет назад.

Минут пятнадцать, а может быть, двадцать, Иосиф Михайлович медленно переводил лупу с одного фрагмента офорта на другой. Все его лицо выражало восторг и восхищение тем, что он видел под увеличительным стеклом. В дверь коротко позвонили. Потом, так же коротко, – еще раз. По звонкам нетрудно было догадаться: звонивший уверен, что в квартире есть хозяин и он обязательно пойдет открывать дверь.

«Быстро они, однако! Ну и Федор Филиппович, оперативно работает!»

С лупой в руке Домбровский подошел к двери и даже не стал смотреть в глазок. Снял цепочку, повернул ключ и распахнул дверь На пороге стояли двое в почти одинаковых темных плащах. На голове одного красовался синий берет, а на голове другого – серая кепка.

– Вы Иосиф Михайлович Домбровский?

– Да, я.

– А мы из Федеральной службы безопасности, – ничего не выражающим тихим голосом сказал тот, что был в берете, и достал удостоверение. Иосиф Михайлович, не проявив к документу никакого интереса, сделал шаг в сторону и жестом предложил гостям войти в квартиру.

Те вошли и огляделись. Высокий в кепке спросил, глядя прямо в лицо Домбровскому:

– Вы один в квартире?

– Нас трое, – пошутил Иосиф Михайлович.

– Ну да, нас трое, – согласился тот, что был в берете, и запустил руку во внутренний карман плаща, как бы намереваясь спрятать туда удостоверение.

– Обувь можете не снимать.

– Спасибо.

Ив это же мгновение гравер почти перед самым лицом увидел яркую, слепящую вспышку. Пуля из «стечкина», на конце которого был глушитель, вошла в переносицу. Домбровского отбросило к стене. По аляповатым обоям, которые он и Софья Андреевна намеревались переклеить, потекла кровь. Домбровский стал медленно оседать, прижимая к груди лупу в золотистой оправе. Пуговица на белоснежной рубахе, увеличенная линзой, казалась нереально огромной, четыре дырочки на ней выглядели, словно проткнутые гвоздем.

Домбровский сполз по стене и рухнул на пол лицом вниз. Прозвучал второй выстрел – в затылок.

– Все хокей, пошли, – проговорил убийца в кепке, убирая пистолет. Затем подошел к телефону и вырвал штекер из разъема. – Теперь ему могут звонить сколько угодно. Глянь, что там за дверью.

Напарник приник к глазку. Какое-то время приглядывался и прислушивался, потом буркнул:

– Порядок.

Тряпкой, вытащенной из кармана, он протер дверную ручку и открыл дверь. Они вышли. Дверная ручка снаружи также была вытерта, и двое мужчин в одинаковых темных плащах быстро покинули подъезд.

За домом их ждал серый микроавтобус. Они забрались внутрь, и микроавтобус сорвался с места. Уже через минуту он был неразличим в потоке транспорта.

Сотрудники генерала Потапчука долго и безуспешно звонили в дверь Домбровского. Звонки по мобильному телефону тоже не дали никаких результатов. Тогда офицеры связались с шефом.

– Мы на месте, генерал, но хозяин не отзывается.

Дверь заперта. Что делать?

Внутри у Потапчука все похолодело: с безжалостной отчетливостью он догадался о том, что произошло, и уже представил, что увидят его сотрудники внутри квартиры. Тем не менее, довольно бодрым голосом генерал приказал:

– Если сможете, откройте дверь. Только старайтесь не наследить. Если не откроете, я пришлю специалиста.

Через десять минут дверь была открыта, и генералу Потапчуку доложили: его старинный приятель лежит в квартире убитый.

Время между звонком Потапчука граверу и вскрытием двери составляло чуть более получаса.

"Ну и быстро же они! Значит, телефоны Иосифа и мой прослушиваются, и по всему выходит, что действуют люди из нашего ведомства… Но стоит ли удивляться? – и тут же у генерала Потапчука появилась жуткая мысль:

– Но ведь и я, генерал ФСБ Потапчук, связан с прошлыми делами и знаю ничуть не меньше, чем знали Лев Иванович Самсонов, Антон Антонович Башманов и Иосиф Михайлович Домбровский!" – Вечная вам память, мужики, – произнес генерал, медленно вытягивая ящик письменного стола и прикасаясь ладонью к холодному железу пистолета.

«Ты был горазд давать советы другим, а вот теперь, наверное, пришло время побеспокоиться о своей безопасности».

Генерал Потапчук умело извлек обойму из рукоятки пистолета, увидел последний сверкнувший патрон и грустно улыбнулся.