После недолгой суматохи, звучных команд и криков одобрения маленькая подлодка была спущена на море. Хеннинг Вильхельмсен уже покачивался внизу на веревочном трапе. Едва лодка коснулась воды, он прыгнул на борт и сразу исчез в башенном люке. Через несколько минут послышался гул заработавших двигателей, и Хеннинг, высунувшись из люка, махнул им рукой.

— Давайте! — крикнул он.

— Все будет в порядке, — сказал Ове, пожимая руку Арни. — После того как мы смонтировали далет-установку, мы проверяли ее десятки раз и в разных условиях.

— Я знаю, Ове. Удачи вам.

Ове с Нильсом спустились по трапу, забрались в лодку и задраили люк.

— Отцепляйте! — прогудел из динамика, установленного на палубе, голос Хеннинга.

Корабль поддерживал связь с подлодкой с помощью коротковолнового передатчика. Канаты убрали, лодка повернулась и начала удаляться от «Витуса Беринга». Арни взял микрофон.

— Отведите ее метров на триста.

— Слушаюсь!

Двигатели корабля были остановлены, и он тихо покачивался на волнах. Арни крепко держался за поручень, провожая лодку взглядом. Лицо его было спокойно, но он чувствовал, как сильно колотится сердце. Теория — это одно, а практика — совсем другое, как сказал бы Скоу. Арни чуть заметно улыбнулся. Это испытание будет решающим.

На шее у него висел полевой бинокль. Арни нащупал его и поднес к глазам. Подводная лодка развернулась и начала описывать широкие круги вокруг корабля. В бинокль он отчетливо видел, как волны плескались у ее корпуса, слегка выдающегося над водой.

Затем — нет, это ему показалось, — волны стали разбиваться уже о борт, и из воды показалась бóльшая часть корпуса. Лодка поднималась все выше и выше, вырастая из моря неестественно высоко и, наконец, как огромный надутый шарик, легла на поверхность воды.

И начала подниматься над ней. Легко и свободно — пять, десять, тридцать метров… Арни опустил бинокль, повисший на ремешке, и замер, вцепившись руками в поручни.

С легким изяществом, отличающим все летательные аппараты, которые легче воздуха, двадцатитонная подводная лодка, оснащенная толстым корпусом, зависла на высоте добрых сорока метров. Затем, словно стоя на невидимой опоре, повернулась носом к кораблю и медленно поплыла по воздуху, скользя над задранными вверх лицами и осыпая их каплями дождя, стекавшими с корпуса. Все застыли в безмолвии, пораженные почти невероятным зрелищем, лишь постукивание двигателей ясно слышалось в тишине. Не отводя глаз, Арни нащупал микрофон и включил его.

— Можете возвращаться. Думаю, наш эксперимент удался.

Глава 7

Стоя спиной к доске и глядя на лица, обращенные к нему в напряженном внимании, Арни чувствовал себя как дома. Словно он опять был в университетской аудитории, а не в кают-компании «Витуса Беринга». Он чуть было не написал на доске привычное «Арни Клейн», но вовремя спохватился и четкими движениями вывел наверху: «Далет-эффект», изобразив рядом древнееврейскую букву «Д»

— Если позволите, я дам вам краткую историческую справку, чтобы объяснить то, чему вы сегодня были свидетелями. Как вы помните, несколько лет назад Израиль провел серию исследований атмосферы с помощью ракетных зондов. Эти испытания имели несколько задач, и одна из них, далеко не последняя, заключалась в том, чтобы показать окружающим арабским странам, что мы… то есть Израиль… имеем собственные ракеты и больше не зависим от капризов иностранных поставщиков. Из-за ограничений, навязанных соседними странами, и ввиду маленьких размеров Израиля выбор траекторий был крайне небольшим. Прямо вверх, затем так же прямо вниз — вот все, что мы могли себе позволить. Но для этого понадобились исключительно точные контрольные механизмы. Как выяснилось, ракета, которая вертикально поднимается прямо над местом запуска, оказалась неоценимым инструментом для исследований в самых разных областях науки. По дыму, тянувшемуся за хвостом, метеорологи определяли направление и скорость ветра на разных высотах, а внутренние контрольно-измерительные приборы потом координировали эти данные с атмосферным давлением и температурой. Вне атмосферы проводилось еще больше экспериментов, однако тот, о котором пойдет речь, лишь по чистой случайности позволил обнаружить явление, названное нами гравиметрической аномалией.

Арни приготовился написать термин на доске, но тут же одернул себя.