Читаем Миры Гарри Гаррисона. Том 08 полностью

— Откуда вы знаете?

— Инстинкт. — Нильс стащил с головы берет и ткнул в него пальцем, затем внимательнее всмотрелся в лицо собеседника. — А мы раньше с вами не встречались? На какой-нибудь вечеринке или… Вспомнил — ваша фотография была в журнале. Вы тот самый подводник, который помогал вытаскивать «Боинг-707». Карлссон, Хенриксен или что-то вроде…

— Хеннинг Вильхельмсен.

— А я — Нильс Хансен.

Они машинально пожали друг другу руки, и атмосфера заметно разрядилась. В крошечной каюте было тепло, и Нильс расстегнул пальто. Мотор равномерно гудел, унося катер все дальше от берега. Вильхельмсен взглянул на форму Нильса.

— А ведь это действительно интересно, — заметил он. — Морской офицер и летчик САС вываливают в Эресунн на этой посудине. Что бы это могло означать?

— Может быть, у Дании есть авианосец, о котором мы не знаем?

— Если даже так, при чем тут я? Разве что это подводный авианосец, но об этом я точно хоть что-нибудь знал бы. Хотите выпить?

— Бар еще закрыт.

— Уже открылся. — Вильхельмсен вытащил из бокового кармана фляжку в кожаном футляре. — Лозунг подводников — «Будь готов!»

Нильс непроизвольно сглотнул, глядя, как темная жидкость льется в металлическую чашку.

— Мне нельзя, если придется лететь в ближайшие двенадцать часов.

— Очень сомнительно — разве только у этой лоханки вырастут крылья. К тому же это подводный ром, безалкогольный.

— Принимаю ваше предложение.

Ром был хорош на вкус и приподнял настроение. Походив немного вокруг да около, они обменялись информацией и выяснили, что отсутствие сведений возросло ровно вдвое. Ясно было одно — их куда-то везли, а зачем — непонятно. Поглядев украдкой на заходящее солнце, они пришли к выводу, что единственная часть датской территории в этом направлении — остров Борнхольм, но добраться туда на таком легком судне невозможно. Через полчаса они получили ответ на свой вопрос — двигатель катера стих, и иллюминаторы с правого борта внезапно потемнели.

— Корабль, ну конечно, — сказал Хеннинг Вильхельмсен и высунул голову в дверной проем. — «Витус Беринг».

— Никогда не слышал о таком.

— Я знаю этот корабль. Это судно Океанографического института. В прошлом году мне пришлось побывать на нем, когда спускали на воду «Каракатицу» — маленькую экспериментальную подлодку. Я проводил испытания.

По палубе простучали шаги, и в каюту просунулась голова матроса, спросившего, где их багаж. Они отдали чемоданы и последовали за ним по раскачивавшемуся трапу. Вахтенный офицер проводил их в кают-компанию, где сидело больше десятка военных всех родов войск и четверо гражданских. Нильс узнал двоих — политического деятеля, которого он как-то видел среди пассажиров, и профессора Расмуссена, лауреата Нобелевской премии.

— Садитесь, господа, — пригласил Ове Расмуссен. — Я объясню вам, зачем вас сюда привезли.

…

На следующее утро они уже плыли в нейтральных водах Балтийского моря, в сотне миль от берега. Арни провел беспокойную ночь; он оказался плохим моряком, и качка не давала ему уснуть. Он поднялся на палубу последним и присоединился к компании, наблюдавшей за тем, как «Каракатицу» доставали из трюма.

— Она словно игрушечная, — сказал Нильс Хансен.

Хотя на голове летчика вновь красовалась фуражка с эмблемой САС, он был одет, как и все остальные, в высокие резиновые сапоги, плотный свитер и толстые шерстяные брюки, защищавшие от резкого северного ветра. Стоял пасмурный зимний день, облака нависали прямо над головой, а горизонт приблизился вплотную.

— Это вовсе не игрушка — она на самом деле больше, чем кажется, — заступился за свою любимицу Вильхельмсен. — С экипажем в три человека она может взять на борт еще двоих. Отлично погружается, хорошо поддается управлению, выдерживает давление…

— Зато пропеллеров нет, — мрачно перебил его Нильс, подмигнув остальным. — Отломились, должно быть…

— Это подводная лодка, а не летательный аппарат! У нее водные импеллеры, реактивные двигатели — не хуже, чем на твоих больших глупых машинах. За это ее и прозвали «Каракатицей»: она передвигается, выталкивая водную струю, как все головоногие.

Арни поймал взгляд Расмуссена и отвел Ове в сторону.

— Прекрасный день для испытаний, — заметил Ове, ощупывая языком свои новые передние зубы; он все еще не привык к ним. — Видимость невелика, и на экране радара вообще ничего нет. Недавно над нами пролетел самолет ВВС и передал, что ближайшее судно в ста сорока километрах. Всего лишь польский каботажный сухогруз.

— Я хочу принимать участие в испытаниях, Ове.

— Не думай, что я забыл об этом, — Ове мягко коснулся его плеча. — Я не хочу занимать твоего места. Но министр считает, что сейчас нельзя рисковать твоей жизнью, и он совершенно прав. Хотя я все равно поменялся бы с тобой местами, если бы мог. Но они не позволят. Адмирал знает о приказе и примет меры, чтобы он был выполнен. Однако ты не волнуйся — я позабочусь о твоем детище. Нам удалось устранить гармоники, а больше ничего не может случиться. Вот увидишь.

Арни покорно пожал плечами, сознавая, что спорить бессмысленно.