Читаем Мирные годы полностью

Первый же из них на наклонной от крена палубе упёрся, не желая спускаться, и его тащили вчетвером, а на наш борт затаскивали уже вшестером. Второй ишак ещё хлеще заупрямился, даже вырываться начал, а когда его принялись нахлёстывать, так взбрыкнул, лягнув одного из мореманов, а второго едва не укусив, после чего таки вырвался, поскакал по палубе, да и сиганул, дурень, за борт. А там волна его подхватила, понесла, да со всего маху об каменюку шмякнула — есть первая жертва Нетону. Третий был настроен гораздо конструктивнее — тоже поупирался немного, но без фанатизма, так что к борту мореманы его подтянули и вдвоём, да и затаскивать к нам было легче, чем первого. Мы понадеялись было, что его конструктивному примеру последует и четвёртый, но тот вдруг попёр в ещё худшую дурь, чем второй. Лягаться он начал сразу же, одного куснул и лишь чудом руку ему не порвал, а только рукав туники. Вырвавшись, правда, за борт не сиганул, но устроил галопирование по всему судну, в ходе которого сшиб с ног двоих. А времени урезонивать его не было — хоть и приподняли повреждённый борт, волны продолжали захлёстывать его прореху, и вода в трюме, хоть и медленно, но прибывала. Думать нужно было уже о спасении всего судна, остальной живности и остатков груза, нужно было организовывать вычёрпывание воды, а как тут его организуешь, когда проклятый ишак бесится на палубе? Рассвирепев, Володя выхватил револьвер и пристрелил на хрен упрямую скотину, затем тушу выбросили за борт и навели наконец порядок. Так вот и вышло, что везли мы сюда дюжину ишаков и почти довезли, но выгрузили на берег Столовой бухты только десяток. С овцами и свинтусами и половины тех проблем не возникло, что с этими двумя ишаками, хотя одну дурную хавронью тоже скормили в итоге Нетону. Да хрен с ними, с ишаками и свиньёй! Тут, когда навигатор установку парусинового пластыря на течь и вычёрпывание из трюма воды организовывал, так моремана одного не досчитались — никто и не заметил, когда и как бедолага пропал…

Дальше-то проще уже было. Взяли повреждённое судно на буксир, да так его в накренённом виде в Столовую бухту и притащили. Километров десять там оставалось с небольшим, но хотя уже рассвело, и путь был виден прекрасно, с парусами решили уже не рисковать, а дошли до берега на вёслах. Лоций-то ведь у нас нет, их только колонистам в будущем составить и нарисовать предстоит, а спасшись от крушения у этого сволочного острова Роббен, было бы вдвойне обидно потерпеть его у нужного берега — ага, в самом кейптаунском порту.

Отступление от давней финикийской ещё традиции базироваться на острове, а не на материке, которую и мы тоже, хоть и не финики, стараемся по возможности и по тем же самым соображениям соблюдать, в данном случае для нас вынужденное. Где ж остров тут подходящий найти? Тут только этот Роббен, мать его за ногу, и есть. Что берега у него для причаливания и высадки с моря неудобны, это в чём-то минус, но в чём-то и плюс. В реале небольшую гавань со стороны материка соорудили, отгородив её акваторию от моря искусственными волноломами, и нам этого религия тоже в принципе не запрещает — труд, зато вне гавани уж точно хрен кто причалит и десантируется — нам и объяснять не нужно теперь, почему. Но остров — голимый. Даже леса нет, а только трава, да кустарники. Воды на нём своей нет — в реале рыли колодцы, но грунтовую пресную воду быстро разобрали, и вместо неё солёная морская в те колодцы просочилась, и в наше время остров водой из Кейптауна снабжаться будет через проложенный по морскому дну водопровод. Ну и на кой хрен нам сдалась такая база? Маяк, конечно, на светлое будущее на Роббене нужен, а то знаем уже, чем чревато напороться на него среди ночи. Это же хвала богам, что суда наши не из сосны, а из атласского кедра выстроены, который сосне не чета, а строили их финики из Гадеса и Тингиса, которые средиземноморским коллегам не чета, а заказывали их тем финикам Тарквинии, которые всякой полунищей шелупони не чета и на бронзовых заклёпках с гвоздями экономить не приучены. Но вот напорись мы на эти каменюки возле острова со всей дури на полном ходу — боюсь, не спасло бы нас и это. На будущее нужно, конечно, закоординатившись и убедившись, что уже над континентальным шельфом, на якорь вставать с наступлением темноты, не поддаваясь соблазну прибыть в порт поскорее.