Читаем Мириады миров полностью

И было уже пора. Парашют, незаметно вращаясь вокруг своей оси, находился теперь по отношению к эспланаде уже под таким углом, что для того, чтобы вскочить в корзинку, Норберу Моони пришлось с проворством и ловкостью обезьяны влезть на железные подпоры и затем опуститься в парашют по канатам. Едва коснувшись ногами пола корзинки, он взглянул еще раз на свой хронометр. Решительный момент наступил! Еще сто двадцать секунд – и если наши путешественники не успеют за это время очутиться в пространстве и, отделившись от Луны, вернуть ей полную свободу, прервав электрический ток, устанавливавший действие пика Тэбали в качестве магнита, то между Луной и Землей должно будет произойти такое страшное столкновение, при котором несчастный парашют неминуемо будет раздавлен сжатым воздухом… С щемящим сердце чувством Норбер Моони протянул руку к пружине, приводящей в действие гильотинку. В этот момент на пороге обсерватории показался Каддур. Он держал высоко над головой электрический фонарь и освещал им эспланаду, стараясь разглядеть, что делается с парашютом.

– Идите! Идите! – казалось, говорили ему все, – все руки разом потянулись к нему с отчаянным, призывным жестом.

Но Каддур грустно покачал головой в знак отрицания и стал махать им платком, как бы говоря этим вечное безмолвное «прости»!

«Что делать! – мысленно вздохнул Норбер Моони, – жребий брошен! Видно, Богу так было угодно, я не вправе промедлить ни одной секунды!»

И он нажал пружину гильотинки. Разом, даже почти без сотрясения, парашют отделился от своей оси и упал, подобно зрелому плоду, в пространство.

Почти в тот же момент и прежде, чем наши путешественники успели понять, в чем дело и что вокруг них происходит, обсерватория, эспланада и сам пик Тэбали, – все разом скрылось у них из глаз, потонув в беспросветном мраке. Луна сразу вернулась к своему обычному пути благодаря внезапному прекращению действия магнита, который своей силой неудержимо притягивал ее к Земле. Только глухой гул и отдаленные раскаты, доносившиеся до наших путников из глубины пространства, свидетельствовали о том, что это внезапное разлучение Луны с Землей не обошлось без катастрофы. Огни, напоминавшие свет и блеск молнии, время от времени вздрагивали в облаках, клубившихся под Луной, и тотчас же угасали.

Между тем парашют, поддаваясь силе притяжения крупнейшей и тяжелейшей из двух планет, неудержимо спускался к Земле. Он падал до того быстро, что барометр-анероид поднимался на целых два градуса в секунду. А между тем находящимся в корзинке парашюта казалось, что он по-прежнему остается неподвижен. Ни малейшее колебание воздуха, ни едва приметное содрогание парашюта не говорили нашим путешественникам о быстроте и силе этого падения или полета.

Только пол корзинки – круглая деревянная плат-формочка, нагревавшаяся от быстрого движения, свидетельствовала об этом заметно повышающейся температурой. Сначала Норбер Моони не считал нужным умерить эту чрезвычайную быстроту падения, убежденный, что чем скорее они выйдут из верхних слоев земной атмосферы, тем лучше. По его расчетам, они расстались с Луной на высоте девять тысяч метров над уровнем моря. Когда стрелка барометра стала указывать высоту четыре тысячи пятьсот метров, то полагая не без основания, что теперь атмосфера, окружающая их, уже пригодна для дыхания, он решился привести в действие пружины, посредством которых совершалась разборка металлического остова парашюта и тогда некоторые отдельные части его могли быть выкинуты за борт вследствие чего сам парашют облегчался от части свое. го груза.

– Ну-ка, Виржиль! – проговорил Норбер Моони, снимая свой респиратор, – давай сбрасывать лишний груз, и живо!

Все, к великому своему удовольствию, услышали эти слова молодого астронома и стали отвязывать одну за другой составные части остова парашюта и сбрасывать их за борт. Падая несравненно быстрее, чем парашют, поддерживаемый своим сильно раздутым шелковым парусом в виде зонтика, эти металлические предметы быстро и бесследно пропадали в пространстве.

– Господа, еще несколько минут, – и мы будем на Земле! – заявил Норбер Моони, когда разборка остова парашюта была окончена. – Конечно, мы прибыли бы на Землю еще скорее, если бы не разобрали и не выкинули металлических частей нашего парашюта, но дело не в том, чтобы спуститься скорей, а в том, чтобы спуститься как можно осторожнее!

Видя, что молодой ученый свободно обходится без респиратора и кислородного резервуара, все остальные также последовали его примеру и сняли респираторы, считая их уже бесполезными.

Но, странное дело, никто из собравшихся в корзинке парашюта людей не думал даже радоваться и поздравлять другого с близким окончанием этого опасного и страшного путешествия. Вероятно, тяжелое, удручающее впечатление последних минут расставания с Луной не успело еще рассеяться и все еще лежало камнем на сердце у всех. Кроме того, мертвая, давящая тишина и глубокий мрак, в котором они совершали теперь свое последнее путешествие, также влияли на душевное настроение путешественников, весьма близкое к оцепенению.