Читаем Мириады миров полностью

– Ну, мы не будем утруждать вас этим, тем более, что здесь, насколько мне известно, не особенно много нотариусов! – с напускной серьезностью сказал Моони, – но дело это надо вывести на чистую воду. Господа, мы должны немедленно вооружиться своими респираторами и ружьями и сделать основательный обход обсерватории. Двое из вас отправятся со мной в обход, а двое других останутся охранять обсерваторию.

Виржиль и Каддур первые вызвались сопровождать молодого ученого в этой новой его экспедиции, на что он с полной готовностью согласился, а доктор Бриэ и Тиррель Смис должны были остаться в большой круглой зале. Захватив оружие и снаряды и свои респираторы, они решили следовать тем же путем, каким следовал вор, то есть через кухонное окно.

Окно это выходило на правую ветвь большой круговой дороги, то есть в ту сторону, где находились строения, служившие когда-то помещением сперва господам комиссарам-контролерам, а затем тюрьмой для Каддура. Так как это помещение не имело прямого сообщения с главным зданием обсерватории, то никто не подумал о том, чтобы осмотреть его до настоящего момента: о нем все почему-то забыли.

Но теперь Норберу Моони вдруг пришло в голову, что в этом помещении также должен быть небольшой запас воздуха, и что при данных условиях этим драгоценным даром отнюдь не следует пренебрегать. Движимый этой мыслью, он направился прямо к дверям.

Но в тот момент, когда Норбер Моони нажал рукой дверную скобу, из круглого отверстия, проделанного в дверях и внезапно обнаружившегося, раздался выстрел прямо в упор и опалил волосы молодого ученого, сбив его полотняный шлем, но не нанеся ему никакой более серьезной раны. Пуля, пролетев над головами осаждающих, ударилась в каменную ограду и сбила с нее несколько камней и изрядное количество известки.

– Враг здесь! – воскликнул Норбер Моони, обращаясь к своим товарищам и, поспешно прижавшись к стене, знаком дал им понять, чтобы и они сделали то же. Предосторожность эта оказалась далеко не лишней. Едва успели они уйти таким образом из-под выстрелов неприятеля, как с промежутком в несколько секунд раздались один за другим еще два выстрела из той же импровизированной бойницы, проделанной в двери.

Виржиль не стал дожидаться далее, кинулся к двери и попытался было высадить ее, но оказалось, что она была на запоре, и кроме того, вероятно, надежно забаррикадирована изнутри, так что взломать ее не было никакой возможности.

– Теперь нам остается только одно, – проговорил он шепотом, – отойдем за ограду и заляжем на земляном валу, что на одном уровне со стеной ограды. Оттуда мы можем стрелять прямо в окна.

Совет этот был настолько разумен, что ему нельзя было не последовать. Не прошло и пяти минут, как трое осаждающих взобрались на стену ограды по наружному земляному валу и, растянувшись на сухой траве выжженного газона, принялись стрелять из своих двухзарядных ружей прямо по окнам этого флигеля.

Стекла и рамы вскоре разлетелись вдребезги, но никто не отвечал на их выстрелы.

– Они, очевидно, выжидают момента, когда мы покажемся на валу, чтобы стрелять по нам наверняка! – сказал Виржиль, угадывая мысль неприятеля благодаря своему давнему навыку ко всякого рода боевым схваткам и перестрелкам. – Но нет, друзья мои, мы не такие простаки и пороху-то понюхали побольше вашего! Нет, братцы, вам придется первыми высунуть нос!

Между тем его пули, направленные меткой рукой, свистели по направлению к стене осаждаемого помещения, не вызывая, однако, никаких заметных результатов.

Видя, что эта пальба ни к чему не ведет, Норбер Моони приказал направить огонь на входную дверь.

От третьей разрывной пули дверь эта разлетелась в щепки.

– Теперь на приступ! – крикнул Норбер, сползая первый с вала на круговую дорогу и устремляясь к дверям, куда одновременно с ним подоспели Виржиль и Каддур.

Все трое стремительно ворвались в помещение, но здесь не было никого!.. Осаждаемые исчезли, как будто испарились. Очевидно, они скрылись в смежную, внутреннюю комнату и там искали спасения. Наши осаждающие открыли огонь по двери, ведущей туда.

«Если только это живые люди, как мы, – мысленно решил молодой астроном, – то они волей-неволей вынуждены будут сдаться вследствие недостатка воздуха».

Действительно, в бреши, проделанной во второй внутренней двери, скоро показался навязанный на палочку белый носовой платок, как бы в подтверждение мысли Норбера Моони. Как видно, в целом мире, и даже на Луне белый платок должен означать желание сдаться или вести переговоры.

– Перестань стрелять и разверни над головой свой платок! – приказал Норбер Моони Виржилю, который поспешил исполнить его приказание.

Тогда дверь отворилась, и на пороге ее показалась высокая фигура, которую наши осаждающие всего менее ожидали увидеть здесь: то был сэр Буцефал Когхилль!

Худой, бледный, едва державшийся на ногах, он, казалось, был только тенью сэра Буцефала. Тем не менее все сразу узнали его.

– Как? Неужели это вы, баронет, встречаете нас оружейным огнем? – удивленно воскликнул Норбер Моони, не веря своим глазам.