Читаем Мир внизу полностью

Кажется, если бы человечество делилось на кошатников и собачников, я бы оказалась на стороне последних. Эти несколько недель на Земле позволили мне узнать себя гораздо лучше, чем двадцать лет на станции.

Глупые мысли лезли в голову одна за другой, и, если бы у меня в мозгу существовал специальный механизм, оттесняющий их в угол с огромной табличкой «НЕСВОЕВРЕМЕННО», он бы уже задымился. Пищи для размышлений оказывалось слишком много.

Сэмми фыркнула и, виляя тонким белым хвостом, засеменила к краю обрыва, где от соляных копей поднимался Марко. Он просто решил воспользоваться удачей и, раз уж мы набрели на клочок высохшего моря, собрать немного соли – чтобы добавлять в похлебки для вкуса.

Погоня за нами продолжалась; раз в пару дней мы замечали парящие над горизонтом машины, оставляющие после себя алый, медленно рассеивающийся след.

Ирриданец наконец поднялся на уровень кровоточащей земли, победоносно вздымая руку со сверкнувшим на солнце соляным кристаллом. У него в привычках было часто отвлекаться на мелочи, кажущиеся неважными на общем фоне. Это раздражало и в то же время делало его… многогранным, интересным, прямо как…

Я надавила себе на ребра и охнула от нахлынувшей волны боли. Зато отвлекающий маневр сработал. Мне необходимо быть здесь и сейчас. Не в омуте воспоминаний, горечи и сожалений.

– Только что видела машину, – сказала я поравнявшемуся со мной Марко. Сэмми тявкнула, как будто подтверждая мои слова.

– Идем, – обеспокоенно кивнул ирриданец, замечая наконец алый след от двигателя, слабо подрагивающий на фоне темнеющего неба. – У нас достаточно времени, чтобы добраться до того перешейка, пока не наступила ночь.

Я молча кивнула.

Перешеек на первый взгляд располагался на горизонте.

А времени у нас оставалось – семьдесят девять часов, одиннадцать минут, тридцать четыре секунды. Тридцать три. Тридцать две.

И я очень надеялась, что этого все еще достаточно.

– Почему они до сих пор нас не засекли? – спросила я Марко одним из вечеров.

Мы сидели у потушенного заблаговременно кострища и пили из пластиковых чашек похлебку из подстреленной птицы и мягких древесных грибов. Даже без соли она была бы совершенно изумительной на вкус.

– Мы не особо и нарываемся. – Ирриданец пожал плечами, а затем хитро (вероятно, хитро) вскинул голову и посмотрел на меня. В его глазах отражались первые звезды, это было видно даже на расстоянии. – А еще они вряд ли используют сканеры и прочие устройства, видимые для радаров… Хочешь сказать, ты уже заскучала?

Сэмми чуть поодаль разделывалась с остатками птицы, глухо порыкивая, словно еда могла в любой момент улизнуть. В ее шерсть забились зеленые перья, еще одно настойчиво щекотало ноздри, отчего Сэмми потешно чихала. Я могла бы наблюдать за этим вечно – никогда не думала, что животные могут быть настолько забавными.

– Хочу сказать… – я выдохнула, пряча нос в исходящем от моей чашки аромате, – где ты научился так готовить? Это очень вкусно.

– Вряд ли прямо «очень», – отмахнулся Марко, но тем не менее его губы тронула улыбка. – Вот дома, на удобной кухне, с хорошими ингредиентами и без преследователей за спиной я мог бы приготовить что-то по-настоящему вкусное. А вообще я у робота-повара учился. В детстве родители часто оставляли меня с ним, поняв, что наблюдение за готовкой увлекает их непослушного сына больше, чем содержимое локальной серверной или блестящие микросхемы системы домашней безопасности… – Его улыбка погрустнела.

У Марко был дом. И тоску по дому не спутаешь ни с чем – даже в случае пришельца.

– Правда, – со смешком продолжил он, разбивая паузу, – в итоге большинство приготовленного отправлялось в утиль, а продуктов уходило немерено. Но родители шли на эти жертвы. Когда я вырос, робота забрал к себе. К этому времени модель устарела, родители просто купили себе нового дворецкого с расширенной программой. Больше с его помощью я не готовил, справлялся сам. Но отправить на переработку своего старого друга не смог. В некотором роде… он меня воспитал. Родителям все было некогда.

Я сделала вид, что увлечена вылавливанием гриба из бульона. На самом деле я была несколько поражена всем услышанным. И – о да, мне было что сказать.

У меня тоже был робот. И я тоже была к нему очень привязана.

Не такой полезный, как твой, всего лишь сборщик экземпляров на магнитном двигателе. Двенадцатой модели. МСЭ-12.

Я называла его Сэмми.

…и он был первым, кто не пережил со мной этот путь.

Да. Вот поэтому я сказала совсем не то, что сначала хотела.